Ярослав Северцев – Цена имени. Пробуждение (страница 13)

Если не найдём носителей, придётся закрывать разлом городами!

Я согласна. Записывайте моё имя.

Последний голос был женским.

Знакомым.

Лиэна? Нет. Не она. Кто-то древнее. Но в интонации — та же спокойная решимость, от которой у Илара сжалось сердце.

Он увидел небо.

Огромное, расколотое.

Трещина шла через него, как шрам через стекло. Из неё лился чёрный свет — тот самый, что сейчас бушевал в буре над святилищем. Под этим небом стояли люди в кругах печатей. Сотни. Может, тысячи. И каждый понимал, что делает.

Они не побеждали врага.

Они становились замками.

Связывали разломы собой.

Отдавали не жизнь даже — больше. Возможность когда-нибудь снова принадлежать только себе.

Илар хотел закричать, но не мог.

Камень показывал дальше.

Годы спустя.

Школы. Архивы. Суды.

Система, выросшая вокруг жертвы, как город вокруг могилы.

Люди, которые уже не помнили цену основания, но пользовались его плодами как чем-то естественным.

И среди всего этого — тонкая, живая нить, знакомая до боли.

Лиэна.

Он увидел её на миг.

Не лицо целиком — силуэт в круге света, руки, прижатые к печати, волосы, поднятые ветром, которого не могло быть под землёй. Она была старше, чем в его памяти. Тише. Светлее. И бесконечно далека.

Не ищи меня как потерянную вещь, — прозвучал её голос. — Ищи то, что делает это возможным.

Камень отпустил.

Илар рухнул на колени, хватая воздух ртом.

Тев подскочил к нему.

— Илар! Эй! Слышишь меня?

Он слышал.

Но как будто издалека.

В груди было ощущение, будто там действительно появилась трещина. Не физическая боль — новая пустота, в которую теперь утекало слишком многое: страх, ярость, знание, горе.

— Что ты видел? — спросил Тев.

Илар долго не мог ответить.

Потом поднял голову.

— Мир держится на людях, которых превратили в замки, — сказал он хрипло. — И все делают вид, что так и должно быть.

Тев молчал.

Наверху снова глухо ударило.

На этот раз ближе.

Они оба подняли головы.

По одной из стен подземной полости побежали чёрные линии.

Архив.

Они нашли путь вниз.

— Ну конечно, — выдохнул Тев. — А я уже начал надеяться, что у нас будет хотя бы час.

Илар медленно поднялся.

Ноги дрожали, но внутри, под болью и ужасом, уже собиралось что-то новое. Не сила в привычном смысле. Скорее, понимание, что назад дороги нет. Он уже коснулся того, чего не должен был касаться обычный человек. Уже увидел слишком много. Уже надломил чужую клятву.

Он больше не мог вернуться к жизни, где самым страшным были сборщики долга.

Чёрные линии на стене сгущались, складываясь в контур прохода.

Тев оглянулся по сторонам.

— Есть идеи?

Илар посмотрел на центральный стержень, на светящиеся корни, на древние знаки в камне.

Потом — на свои руки.

Тонкие светлые линии на коже пульсировали в такт узлу.

— Есть одна, — сказал он.

— Хорошая?

— Нет.

— Тогда, видимо, это действительно твоя идея.

Илар почти улыбнулся.

Почти.

Он подошёл к стержню снова, но на этот раз не коснулся его сразу. Сначала закрыл глаза.

Внутри него всё ещё была та чёрная почва. Пустая Гряда. И тонкий прозрачный побег, который теперь уже не казался случайностью. Он дрожал, но стоял.

Корень ещё не сформировался. Сила не стала послушной. Он не знал техник, не знал формул, не знал, как вообще должен действовать пробуждённый.

Но знал одно: узел признал его.

А значит, можно попробовать попросить.

Не приказать. Не взять.

Попросить.

Он положил ладонь на камень и тихо сказал: