Ярослав Северцев – Цена имени. Пробуждение (страница 15)
— Отлично. Вы пришли убить нас или спасти?
Незнакомец чуть склонил голову.
— Пока не решил.
Сзади, из тоннеля, донёсся далёкий треск печати.
Времени не было.
Илар сжал кулаки.
— Если вы с Архивом, то почему стоите здесь один?
— Потому что я не с Архивом.
— Это не ответ.
— Для мальчика, у которого на руках только что проступили линии узла, это очень даже ответ.
Илар замер.
Незнакомец заметил.
— Значит, уже понял, что с тобой произошло. Хорошо. Это сэкономит мне часть объяснений.
Он шагнул в сторону, и свет пепельной лампы выхватил из полумрака стену за его спиной. На ней был вырезан знак, которого Илар раньше не видел: круг, перечёркнутый тремя расходящимися линиями, похожими на следы когтей или трещины в стекле.
— Пепельные Странники, — тихо сказал Тев.
Илар бросил на него быстрый взгляд.
— Ты знаешь этот знак?
— Слышал. От караванщиков. Говорят, они ходят там, где всё уже кончилось.
Незнакомец усмехнулся без радости.
— Караванщики любят красивые формулировки. На деле мы просто приходим туда, где другие слишком поздно понимают цену своих решений.
Он поднял лампу чуть выше.
— Меня зовут Маэр Таль. И если вы хотите пережить ближайший час, вам придётся сделать то, что я скажу, не споря.
— Почему мы должны вам верить? — спросил Илар.
Маэр посмотрел на него долгим, усталым взглядом.
— Не должны. Но Архив уже в трёх поворотах отсюда, твой узел нестабилен, а если ты ещё раз коснёшься древнего сердца без подготовки, тебя либо разорвёт чужими Следами, либо ты станешь дверью для того, что спит глубже. Так что выбор у тебя, конечно, есть. Просто плохой.
Тев тихо сказал: — Мне он нравится.
— Тебе все нравятся, кто говорит хуже, чем ты, — отрезал Илар.
— Неправда. Но этот хотя бы звучит как человек, который знает, где выход.
Маэр уже повернулся к дальней стене камеры.
— Решайте быстрее.
Он коснулся посохом камня, и тот отозвался глухим звоном. По поверхности побежали пепельные линии, складываясь в узкий проём, которого секунду назад не было.
Илар смотрел на это, чувствуя, как внутри борются два желания: довериться и ударить первым. Слишком многое за эту ночь оказалось ложью. Слишком многие говорили спокойно, прежде чем попытаться забрать его как вещь.
— Почему вы здесь? — спросил он.
Маэр не обернулся.
— Потому что твой отец был достаточно упрям, чтобы однажды попросить меня о помощи. И достаточно горд, чтобы сделать это только на случай, если всё пойдёт совсем плохо.
Слова ударили неожиданно.
— Вы знали моего отца?
— К сожалению.
— Он жив?
Маэр помолчал.
Треск печатей в тоннеле стал ближе.
— Если он сделал то, что должен был сделать, — сказал Пепельный Странник, — то сейчас он либо мёртв, либо занят тем, чтобы дать тебе время не умереть зря.
Илар почувствовал, как в груди снова открывается та самая трещина, появившаяся у сердца узла.
Не сейчас.
Не здесь.
Он стиснул зубы.
— Ладно, — сказал он. — Ведите.
Маэр кивнул, будто и не ожидал другого.
Они вошли в открывшийся проём как раз в тот миг, когда из тоннеля за их спинами ударил чёрный свет архивной печати.
Проход закрылся.
Тьма сомкнулась на мгновение, потом пепельная лампа Маэра снова разгорелась, и они оказались в другом коридоре — более широком, сухом, с ровным полом и низким сводом. Здесь пахло не сыростью, а дымом и полынью.
Маэр шёл быстро, не оглядываясь.
— Сколько вам лет? — спросил вдруг Тев.
Илар уставился на него.
— Это сейчас важно?
— Мне нужно понять, насколько сильно нам не повезло.
Маэр фыркнул.
— Достаточно, чтобы ты не задавал лишних вопросов.
— Значит, много.
— Тев, — процедил Илар.
— Что? Если нас ведёт странный старик с лампой через тайные ходы под древним узлом, я имею право хотя бы оценить степень странности.
Маэр бросил через плечо: — Я не старик.
— Это всегда говорят именно старики.
К удивлению Илара, уголок рта Пепельного Странника дёрнулся.
— Хорошо. Значит, у тебя ещё хватает сил на глупость. Это полезно.