Ярослав Северцев – Тело человеческое (страница 3)
«А в жизни?»
Смешной вопрос.
Поздний.
Ненужный.
После совета он закрылся в кабинете и минут пять просто сидел, не включая компьютер. За окном медленно ползли облака. На соседней крыше рабочие что-то чинили, один из них курил, глядя вниз. Алексей вдруг поймал себя на том, что завидует этому человеку. Не жизни его, конечно. Не зарплате, не условиям, не перспективам. А вот этой простой способности стоять посреди дня, курить и смотреть в пустоту без ощущения, что каждая минута должна приносить пользу.
Телефон снова завибрировал.
На этот раз звонил Игорь.
Они дружили еще с института, если это вообще можно было назвать дружбой. Скорее, Игорь был одним из немногих людей, кто помнил Алексея до денег, до кабинетов, до водителей и помощников. Когда-то они вместе снимали квартиру, пили дешевый коньяк, спорили о будущем и были уверены, что жизнь вот-вот начнется по-настоящему.
Потом у каждого началась своя.
— Да, — сказал Алексей.
— Живой? — спросил Игорь вместо приветствия.
— Пока да.
— Уже хорошо. Слушай, ты сегодня приехать сможешь вечером?
— Зачем?
— У меня день рождения, если ты вдруг забыл.
Алексей помолчал. — Не забыл.
Он действительно забыл.
— Посидим спокойно, свои будут. Без пафоса. Приезжай хоть на час.
— Посмотрю по времени.
— Леша.
— Что?
— У тебя никогда нет свободного времени. Я тебя не на совет директоров зову.
— Игорь, у меня работа.
— Никуда она не денется. Просто приезжай.
Алексей потер переносицу. — Ладно. Если освобожусь — буду.
— Это в переводе на человеческий значит что?
— Это значит: если освобожусь — буду.
Игорь хмыкнул. — Ты вообще когда-нибудь разговариваешь нормально?
— Иногда. Но редко с удовольствием.
— Вот поэтому ты и один.
Фраза прозвучала легко, почти шуткой. Но попала точно.
Алексей ничего не ответил.
— Ладно, — сказал Игорь уже мягче. — Не бесись. Просто приезжай. Тебе полезно иногда видеть живых людей.
— Я их каждый день вижу.
— Нет, ты видишь сотрудников, подрядчиков и тех, кто от тебя чего-то хочет. Это не одно и то же.
— До вечера.
Он сбросил звонок и несколько секунд смотрел на погасший экран.
Потом встал, подошел к окну и вдруг понял, что правая рука как-то странно онемела. Не сильно. Словно он просто неудобно на нее оперся. Он сжал пальцы, разжал. Вроде нормально.
Наверное, усталость.
Или шея.
Или давление, как сказала Марина.
Он вернулся к столу, но сосредоточиться уже не получалось. Буквы расплывались не буквально, а как-то внутренне — смысл ускользал, внимание цеплялось за мелочи, раздражение росло быстрее обычного.
В два пришли юристы. Один говорил слишком тихо, другой слишком уверенно. Алексей слушал их минут десять, потом резко перебил:
— Вы можете объяснить по-человечески, в чем риск?
Они переглянулись.
— Мы как раз объясняем, — осторожно сказал один.
— Нет. Вы прячетесь за формулировками. Мне нужен ответ: это можно подписывать или нет?
— При определенных условиях…
— Да или нет?
— Скорее да, но…
— Значит, да. Дальше.
Он видел, что они недовольны. Видел, что один из них считает его грубым, второй — опасным, а оба вместе думают, что он невыносим. Раньше это его не трогало. Сегодня почему-то раздражало сильнее, чем обычно. Будто все вокруг стали говорить на полтона громче, двигаться на полсекунды медленнее и дышать слишком близко.
Когда юристы ушли, Марина снова зашла без стука.
— Я перенесла созвон с Питером на завтра.
— Почему?
— Потому что вы сейчас не в состоянии никого слушать.
— Это вы так решили?
— Да.
Он поднял на нее взгляд. Обычно после такого люди начинали оправдываться. Марина нет.
— У вас рука дрожит, — сказала она.
Алексей посмотрел на правую руку.
Действительно дрожала. Совсем чуть-чуть, но заметно.
— Кофе, — сказал он.
— Нет.
— Что «нет»?