Ярослав Северцев – Тело человеческое (страница 17)
— Ты можешь вернуться не тем, кем был.
— Тем лучше.
Смерть смотрела на него долго. Потом спросила: — И ты готов поставить на это свою жизнь?
Алексей усмехнулся. — У меня, кажется, не так много вариантов.
— Варианты есть всегда.
— Какие?
— Принять.
— Нет.
— Бояться.
— Уже поздно.
— Просить.
— Не хочу.
— Тогда да. Остается только твой.
Он сделал шаг к ней. — Так что?
Смерть подошла к кровати. Посмотрела на тело. Потом на него.
— Я подумаю, — сказала она.
— У тебя есть время?
— У меня — да. У тебя — не уверен.
— Очень ободряюще.
— Я не для этого здесь.
Она подняла руку.
Не угрожающе. Не резко. Просто как человек, который собирается коснуться воды, чтобы проверить температуру.
— Что ты делаешь? — спросил Алексей.
— Возвращаю тебя.
— И это все?
— На сегодня — да.
— А ответ?
— Позже.
— Когда?
— Когда ты окажешься ближе к границе.
— Я и так, кажется, уже там.
— Ты еще слишком сильно держишься за жизнь.
— А надо не держаться?
— Это вы умеете хуже всего.
Ее пальцы коснулись его лба.
И в ту же секунду палата исчезла.
Не взорвалась, не рассыпалась — просто схлопнулась в одну точку.
Алексей дернулся и открыл глаза.
Настоящая палата.
Настоящая ночь.
Писк монитора.
Тяжесть в теле.
Правая рука снова чужая.
Во рту сухо.
Сердце колотится так, будто он бежал.
Он лежал, не двигаясь, и смотрел в потолок.
Сон?
Бред?
Лекарства?
Но на лбу еще будто держался холод чужого прикосновения.
Дверь открылась. Заглянула медсестра.
— Все хорошо? — спросила она шепотом.
Он посмотрел на нее и не сразу ответил.
— Не знаю.
Она подошла ближе. — Вам что-то приснилось?
Алексей перевел взгляд на окно.
В темном стекле отражалась палата. Кровать. Тумбочка. Он сам.
И больше ничего.
— Возможно, — сказал он.
Медсестра поправила капельницу и вышла.
Он остался один.
Но теперь это одиночество уже не было прежним.
Потому что где-то совсем рядом, за тонкой перегородкой между сном и явью, между телом и тем, что остается без тела, его ждал ответ.
И хуже всего было то, что он сам это предложил.