Ярослав Северцев – Последний из рода. Том 3 (страница 2)

– Не убью, – ответил Кирилл, не оборачиваясь. – Некогда.

Он выпустил короткий, сконцентрированный импульс – тоньше, чем учил Громов. Мишень в дальнем углу зала дёрнулась и замерла. Кирилл чувствовал, как энергия в меридианах пульсирует, послушная его воле. Шестнадцать потоков, ровных и сильных, но он знал: этого недостаточно. Велес был сильнее в прошлый раз. А теперь он вернулся с новыми силами.

Вероника подошла ближе, села на скамью у стены.

– Оболенский дал тебе карту, – сказала она не вопросом, утверждением.

– Да.

– Ты собираешься искать источник.

Кирилл наконец обернулся. Она сидела, сложив руки на коленях, и смотрела на него спокойно, но он видел: она боится. Не за себя.

– Если смогу активировать – да. Без этого нам не победить Велеса.

– А если не сможешь?

– Смогу, – ответил он твёрже, чем чувствовал.

Вероника помолчала. Потом поднялась, подошла к нему. Их разделял всего шаг.

– Тогда я иду с тобой. На источник.

– Это может быть опасно.

– Всё, что мы делаем, опасно, – она усмехнулась. – Я уже привыкла.

Кирилл хотел возразить, но она коснулась его руки – коротко, едва заметно, но он почувствовал тепло её пальцев даже через ткань рубашки.

– Не спорь, Димидов. Я уже решила.

Она развернулась и вышла, оставив его одного в полумраке зала. Кирилл смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри разгорается странное, тёплое чувство, которое он никак не мог назвать. Не благодарность. Не дружбу. Что-то большее.

Утром второго дня их вызвал к себе Громов.

Магистр был в своей обычной манере – сух, немногословен, но Кирилл заметил: что-то изменилось. В его взгляде появилась тень, которой раньше не было.

– Слышал, ты уезжаешь, – сказал Громов, не тратя времени на приветствия.

– Да. Велес вернулся.

– Знаю. – Громов помолчал, потом достал из ящика стола небольшой кожаный мешочек. – Возьми.

Кирилл взял, развязал тесёмку. Внутри лежали три прозрачных кристалла, каждый размером с ноготь, внутри которых пульсировал слабый, но ровный свет.

– Это накопители, – пояснил Громов. – В каждом – запас энергии, которого хватит на три мощных удара. Или на поддержание щита в течение часа. Я делал их для себя, но мне они уже не нужны.

– Спасибо, – Кирилл сжал мешочек. – Я…

– Не благодари, – перебил Громов. – Просто вернись живым. И привези её обратно.

Кирилл поднял голову.

– Вы знаете про Веронику?

– Я знаю про вас обоих, – Громов усмехнулся, и впервые Кирилл увидел в его глазах что-то человеческое. – Таких, как вы, редко встретишь. Береги её.

Он протянул руку, и Кирилл пожал её – крепко, по-мужски.

– Вернусь, – сказал он.

– Я знаю, – ответил Громов.

Вечером, перед самым отъездом, к ним в комнату постучали.

Кирилл открыл. На пороге стоял Сеня – бледный, взволнованный, сжимающий в руках какой-то свёрток.

– Господин Димидов, – выпалил он. – Я хочу… я хочу с вами.

– Что? – Кирилл удивлённо поднял брови.

– Я слышал, вы едете воевать с тёмным магом. Я… я могу помочь. Я не сильный, но я умею ставить щиты. И я не боюсь.

Он говорил быстро, сбивчиво, но в его глазах горел тот же огонь, что Кирилл видел на полигоне, когда Сеня держал щит, истекая кровью, но не отступал.

– Сеня, – начал Кирилл, но парень перебил:

– Я знаю, что я слабый. И что я буду обузой. Но я хочу быть полезным. Я хочу…

– Хватит, – сказал Кирилл.

Сеня замолчал, глядя на него с надеждой и страхом.

– Ты не слабый, – сказал Кирилл. – Тот бой показал, на что ты способен. Но то, куда мы едем – это не полигон. Там убивают. И если ты пойдёшь с нами, ты должен быть готов к этому.

– Я готов, – твёрдо сказал Сеня.

Кирилл посмотрел на него долгим взглядом. В парне чувствовалась решимость, но была и неуверенность, страх перед неизвестностью. Кирилл знал это чувство. Сам когда-то таким был.

– Тогда собирайся, – сказал он. – Завтра в шесть утра. Не опаздывай.

Сеня расплылся в улыбке, чуть не выронил свёрток, кивнул и убежал, светясь от счастья.

Кузьма, наблюдавший за этой сценой из-за спины Кирилла, хмыкнул:

– Ещё один. Нас теперь целая армия.

– Армия – это хорошо, – заметил Алексей. – Одному воевать тяжело.

– Особенно когда тебя сзади прикрывать некому, – добавил Михаил, и в его голосе впервые прозвучала уверенность.

Кирилл посмотрел на друзей. Они стояли рядом – Алексей, проверяющий эфес меча, Кузьма, раскладывающий печати по поясу, Михаил, тихо перебирающий кристаллы для щитов. И Вероника, которая ждала в коридоре, прислонившись к стене.

Он чувствовал, как в груди разливается тепло. Это было то, за что он сражался. Не кристаллы, не земли, не власть. Это.

Поезд отходил в семь утра.

На перроне было людно – студенты разъезжались на каникулы, провожающие махали руками, носильщики тащили чемоданы. Компания Кирилла заняла целое купе в конце вагона. Кузьма, как всегда, первым рухнул на нижнюю полку, закинув руки за голову.

– Ну вот, – сказал он довольно. – Снова в дорогу. Интересно, Матрёна пирогов напекла?

– Только о еде и думаешь, – покачал головой Алексей, но без осуждения.

Вероника сидела у окна, глядя на проплывающие мимо дома. Кирилл сел напротив. Она повернулась к нему, и в её глазах он увидел то, что пыталась скрыть – тревогу.

– Что с тобой? – спросил он тихо.

– Отец прислал ещё одно письмо, – ответила она так же тихо, чтобы не слышали остальные. – Он узнал, что я уезжаю. Говорит, что это будет ошибкой, которую я не смогу исправить.

– Он угрожает?

– Не напрямую. Но я знаю его. Если я не вернусь через две недели, он приедет сам.

Кирилл сжал кулаки, но взял себя в руки.

– Значит, нам нужно уложиться в две недели, – сказал он.

Вероника усмехнулась – невесело, но в её глазах мелькнула благодарность.