Ярослав Северцев – Корпус Святого (страница 3)

— Извините, сударь, — обратился Кузьма к проходившему мимо мужчине в сюртуке. — Где тут приёмная комиссия?

Мужчина окинул его холодным взглядом, посмотрел на Ивана, скривил губы.

— Зачем вам туда, — сказал он сухо. — Приём закончен. В следующем году приходите.

— Нам сказали, что можно, — вступил Иван. — Что проверка на кристалле круглый год.

Мужчина остановился. Посмотрел на Ивана внимательнее.

— Откуда ты знаешь про кристалл? — спросил он.

— Люди говорят, — пожал плечами Иван.

Мужчина помолчал, потом кивнул куда-то вглубь двора.

— Третья дверь налево, — сказал он. — Там канцелярия. Но я вас предупредил — приём закрыт.

— Спасибо, — Иван дёрнул отца за рукав и повёл к указанной двери.

Канцелярия оказалась небольшой комнатой с высокими потолками и запахом воска и бумаги. За столом сидел пожилой чиновник в очках — круглых, старомодных, на верёвочке. Он поднял глаза, увидел вошедших, и его лицо приняло выражение человека, который только что съел лимон.

— Вам чего? — спросил он недовольно.

— Сына на проверку хотим записать, — сказал Кузьма, снимая шапку. — Ванька он. Иван. Магия в нём проснулась.

Чиновник снял очки, протёр их платком, надел снова.

— Иван, говорите? — он взял со стола перо, обмакнул в чернила. — Фамилия?

— Кузнецов.

— Сословие?

— Кузнецы мы, — Кузьма помялся. — Государственные.

— Государственные крестьяне, значит, — чиновник пометил что-то в толстой книге. — Возраст?

— Шестнадцать, — ответил Иван.

— Шестнадцать, — повторил чиновник. — Поздновато. Обычно в двенадцать-тринадцать проверяют.

— Не было возможности, — сухо сказал Иван.

Чиновник посмотрел на него поверх очков. Что-то в голосе парня его насторожило — слишком ровная речь для деревенского.

— Проверка стоит три серебряных, — сказал он. — Оплата вперёд.

Кузьма полез за пазуху, достал кисет, долго развязывал. Отсчитал три монеты, положил на стол. Чиновник взял их, по очереди проверил на зуб, кивнул.

— Ждите, — сказал он и вышел в другую дверь.

Кузьма выдохнул.

— Три серебряных, — прошептал он. — Это ж почти месяц работы.

— Батя, — Иван положил руку ему на плечо. — Я отработаю. Всё верну.

Кузьма ничего не сказал. Только кивнул. Чиновник вернулся через несколько минут, жестом приглашая следовать за ним.

— Прошу за мной, — сказал он уже официальным тоном. — Магистр Орлов проведёт проверку.

Они прошли через анфиладу комнат — чем дальше, тем богаче и торжественнее. Стены украшали портреты, под потолком висели хрустальные светильники, в которых горел ровный белый свет без пламени. Иван присмотрелся — магия. Где-то внутри светильников был запечатан огонь или что-то в этом роде. Последняя дверь была дубовой, с бронзовой ручкой в виде львиной головы. Чиновник постучал, и изнутри раздалось: «Войдите».

Магистр Орлов оказался высоким седым стариком с длинной бородой и глазами навыкате. Он сидел за огромным столом, заваленным бумагами, и пил чай из фарфоровой чашки без ручки. Увидев вошедших, он поставил чашку и нахмурился.

— Это и есть тот поздний дар? — спросил он чиновника.

— Так точно, ваша милость, — поклонился тот. — Иван Кузнецов, шестнадцать лет, государственный крестьянин.

Орлов посмотрел на Ивана. Взгляд у него был цепкий, профессиональный.

— Подойди, — сказал он.

Иван подошёл.

— Руку дай.

Иван протянул правую руку. Орлов взял её, повернул ладонью вверх, поводил над ней своими пальцами. Нахмурился ещё сильнее.

— Тепло, — сказал он тихо. — Слабое, но есть. Интересно.

Он отпустил руку, встал, подошёл к шкафу. Открыл ключом, достал с верхней полки чёрный камень — размером с кулак младенца, гладкий, отполированный до зеркального блеска.

— Кристалл Истины, — сказал Орлов, ставя камень на стол. — Положи на него обе руки. И ничего не бойся.

Иван посмотрел на камень. Тот был чёрным — чёрным, как сама тьма. И внутри этого чёрного что-то шевелилось, переливалось, будто там, в глубине, был свой мир. Он положил руки на камень. И мир взорвался. Не буквально, конечно. Но внутри, в голове, в груди — там, где горел золотой огонёк, — что-то щёлкнуло, развернулось, и он вдруг увидел себя со стороны. Не зеркалом — нет. Он увидел свою суть. Старую душу, завёрнутую в молодое тело. И поверх всего этого — свет. Тот самый, что вспыхивал между пальцами. Кристалл под его ладонями нагрелся. Сначала чуть-чуть, потом сильнее, потом так, что стало горячо. Иван не убирал рук. Он чувствовал, как камень пульсирует — бьётся, как живое сердце, в такт его собственному.

— Не убирай, — услышал он голос магистра Орлова. Голос был напряжённым. — Держи.

В комнате стало светло. Свет шёл из-под ладоней Ивана — золотой, густой, тяжёлый, как растопленный мёд. Он заливал стол, заливал пол, отражался от хрустальных светильников. Кузьма отшатнулся к стене, заслонился рукой. Чиновник в дверях побелел и выскочил в коридор. А потом кристалл треснул. Тонкая чёрная трещина пробежала по его поверхности. За ней — вторая, третья. Кристалл раскололся на четыре части, и из каждой части ударил луч — белый, ослепительный, почти болезненный. Иван зажмурился, но свет пробивался сквозь веки, виделся там, внутри, золотым сиянием. И так же внезапно, как началось, всё кончилось. Свет погас. Камень лежал на столе — расколотый, мёртвый, больше не пульсирующий. Иван убрал руки. Ладони были красными, обожжёнными, но не больно — тепло разливалось по пальцам, успокаивая.

В комнате стояла тишина. Потом магистр Орлов сел обратно в кресло — сел тяжело, с кряхтением, как старый человек после долгого бега.

— Святой ранг, — сказал он. Голос его дрожал. — Святой. Аспект света.

Кузьма опустился на колени. Не специально — ноги подкосились.

— Как? — прошептал он. — Откуда?

— Оттуда, — Орлов кивнул на расколотый кристалл. — Такое не подделывают. Магия либо есть, либо нет. И у твоего сына, Кузьма, она есть .

Он посмотрел на Ивана. В глазах старого магистра был страх. Не уважение, не радость, не любопытство — настоящий, животный страх.

— Ты знаешь, кто ещё владеет светом в этой империи? — спросил Орлов.

— Нет, — честно ответил Иван.

— Один род. Правящий. Императорская фамилия. У них магия света передаётся по крови. Но даже у императора ранг не выше Восходящего. А у тебя — Святой.

Он замолчал, собираясь с мыслями.

— Понимаешь ли ты, парень, что это значит? В империи всего пять Святых магов. Все — при царе. Все — с разными аспектами. Магов света такого ранга нет вообще. Их никогда не было.

— Быть первым — не страшно, — сказал Иван.

Орлов усмехнулся. Усмешка вышла кривой, нервной.

— Страшно, — сказал он. — Очень страшно. Потому что на Святых охотятся пока они не достигли этого ранга. Их убивают, крадут, перекупают. Они — оружие, парень. Самое дорогое оружие в мире.

Он встал, подошёл к окну, долго смотрел на внутренний двор академии.

— Я должен доложить ректору, — сказал он наконец. — Это выше моей компетенции. Но сначала — твой выбор, Иван Кузнецов.

— Какой выбор? — спросил Иван.

— Учиться здесь. Или уйти и забыть дорогу в академию навсегда. Если решишь учиться — готовься к трудностям. Тебя не будут любить. Тебя будут бояться, ненавидеть, завидовать. Тебя попытаются использовать. И убьют, если не смогут использовать.

— А если откажусь?