Ярослав Северцев – Корпус Святого (страница 4)

— Если откажешься, — Орлов повернулся к нему, — я уничтожу запись о проверке. Ты уйдёшь, и никто не узнает, кем ты мог стать. Будешь жить долго и счастливо. Или недолго — как повезёт.

Иван посмотрел на отца. Кузьма стоял у стены, бледный, с трясущимися губами. В глазах его читалась одна мольба: «Скажи нет. Поехали домой. Забудь».

— Я остаюсь, — сказал Иван.

Кузьма закрыл глаза. Опустил голову. Орлов кивнул, будто только этого и ждал.

— Тогда поговорим о деньгах.

Разговор о деньгах был коротким и жестоким. Год обучения в академии — пятьдесят золотых. Это если без пансиона, без питания, без формы. Просто учёба. Пансион — ещё тридцать. Форма — десять. Учебники — пять.

— Сколько всего? — спросил Кузьма, и голос его сел.

— Девяносто пять, — сказал Орлов безжалостно. — Но можно платить по частям. Первый взнос — пятьдесят к началу занятий.

Кузьма молчал долго. Потом спросил:

— А если нет пятидесяти?

— Если нет — никто учить не будет. Таковы правила.

Они вышли из академии в сумерках. Город зажигал огни — масляные фонари на столбах, свечи в окнах, редкие магические светильники у богатых домов. Телега стояла на том же месте, лошадь дремала, опустив морду. Кузьма сел на облучок, обхватил голову руками. Иван встал рядом, молчал.

— Кузница, — сказал наконец Кузьма. — Кузницу заложить надо. Другого выбора нет.

— Спасибо батя, произнес Иван , я знаю как она тебе дорога и что это твоя жизнь, но я клянусь тебе что ты об этом не пожалеешь.

— Она деда твоего была. Прадеда. Четыре поколения в ней горн разжигали.

— Я знаю.

— Да что ты знаешь? — Кузьма поднял голову. Глаза его были красными, но сухими. — Ты знаешь, каково это — продать единственное, что у тебя есть? Чем мы жить будем? Эх была не была на верфь пойду, наймусь. Руки у меня есть, спина тоже пока цела. А ты учись. Только не подведи, Ванька.

— Не подведу, батя.

Кузьма помолчал. Потом сплюнул в темноту.

— Ладно. Завтра пойдём к ростовщику. А сейчас — спать. Завтра тяжёлый день будет.

Он натянул вожжи, и телега покатилась по мостовой — туда, где за углом дешёвый постоялый двор с соломенными матрасами и запахом кислых щей. Иван смотрел на звёзды. Они здесь были другими — ярче, крупнее, ближе. Созвездий он не узнавал. Это был не его небосвод. Не его мир. Но золотой огонёк внутри горел. И этого было достаточно.

На постоялом дворе Кузьма выложил последние медяки за угол на двоих и миску каши с салом. Ели молча. Вокруг сидели такие же — проезжие, подёнщики, обнищавшие мещане. Никто ни на кого не смотрел. Каждый был сам по себе.

— Отец, — сказал Иван, отодвигая пустую миску. — А кто такие Защитники еще их в народе рубежниками кличут?

Кузьма поперхнулся кашей. Закрутил головой — не слышал ли кто.

— Ты откуда про них знаешь? — спросил он шёпотом.

— Люди говорят.

— Не при людях об этом, — Кузьма понизил голос ещё сильнее. — Про них вообще говорить не положено. Они — тайна императорская. Говорят, что ловят тварей из-под земли. Что швы эти самые закрывают. Но это всё байки. Никто их не видел.

— Я видел, — вдруг сказал старик с соседней лавки.

Кузьма и Иван обернулись. Старик был страшным — без половины лица, с пустой глазницей, затянутой кожей. Левая рука отсутствовала, правой он держал кружку с чем-то мутным.

— Чего? — спросил Кузьма.

— Говорю, видел, — повторил старик. — В позапрошлом годе, на южной границе. Тварь из шва вылезла — здоровенная, чёрная, с когтями. Она десять человек порвала, пока Рубежники пришли. Их было трое. В таких же доспехах, как у гвардейцев, только светящихся. Они её за минуту уложили. И шов закрыли.

Старик замолчал, допил из кружки.

Потом встал и, ковыляя, вышел из общей залы. Кузьма и Иван переглянулись.

— Спать, — сказал Кузьма. — Завтра тяжёлый день.

Они легли на полати, укрылись одним армяком. Кузьма сразу захрапел. Иван лежал с открытыми глазами, смотрел в тёмный потолок и чувствовал, как золотой огонёк внутри пульсирует в такт сердцу. Рубежники. Корпус защитников. Борьба с порталами. Твари из нижнего мира. Это не байки. Это его новая реальность. И он — её часть. Он закрыл глаза и попытался уснуть. Сон не шёл. Перед глазами стоял расколовшийся кристалл и испуганное лицо магистра Орлова. Святой ранг. Аспект света. Что это значит в этом мире? Ответа не было. Был только золотой огонёк и впереди — неизвестность.

Утром они пошли к ростовщику.

Глава 3

Ростовщик сидел в своей лавке как паук в норе. Лавка находилась в подвальном этаже купеческого дома, окна выходили на уровень мостовой, и вместо солнечного света внутрь просачивалась только грязная муть с улицы. Пахло здесь плесенью, старыми деньгами и чем-то сладковато-приторным — может, ладаном, может, чем похуже. Кузьма переступил порог, снял шапку, перекрестился на икону в углу. Иван вошёл следом, огляделся. Обстановка была спартанской: деревянный прилавок, за ним табурет, на табурете — тощий человек в чёрном сюртуке с высоким воротником. Лицо у него было узкое, бледное, с глубокими морщинами вокруг рта, будто он всё время жевал что-то кислое. Пальцы длинные, унизанные перстнями — на каждом пальце по кольцу, на некоторых по два.

— Чего пришли? — спросил ростовщик, не поднимая головы. Он что-то писал в амбарной книге, перо скрипело.

— Дело есть, Игнат Ефимыч, — сказал Кузьма, мня шапку в руках. — Заложить хочу.

— Что заложить-то?

— Кузницу. С землёй. С инструментом. С домом.

Ростовщик поднял голову. Посмотрел на Кузьму, перевёл взгляд на Ивана. Глаза у него были светлыми, почти бесцветными, как вода в луже. Иван такие глаза уже видел — у следователей военной прокуратуры. Взгляд человека, который привык видеть людей насквозь и не верить ни одному их слову.

— Кузница, говоришь, — протянул он. — А та что ж? Проворовался? Запил? Аль девка какая появилась??

— Сын в Академию поступает, — Кузьма кивнул на Ивана. — Платить надо.

Ростовщик отложил перо, сложил руки на груди. Перстни зазвенели.

— В Академию, значит. А магией, поди, отродясь не пахло, а теперь вдруг проснулась?

— Проснулась, — сказал Иван. — Вчера магистр Орлов проверял.

Ростовщик усмехнулся. Усмешка вышла кривой, недоверчивой.

— Орлов проверял? Ну-ну. И что ж он сказал?

— Сказал, что аспект света и ранг Святой.

Тишина в лавке стала плотной, как кисель. Ростовщик перестал улыбаться. Он смотрел на Ивана долго, прищурившись, будто пытался разглядеть на его лбу клеймо. Потом медленно встал, обошёл прилавок, приблизился вплотную. Иван не отступил. Стоял ровно, смотрел прямо в эти бесцветные глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.