Ярослав Северцев – Киннос Том1 Вторжение (страница 2)

Строят ушаны быстро — за лето могут вырыть поселение на тысячу особей. Оставляют — ещё быстрее. Спасаясь от варгов, они не жалеют нор. Земля не обидится, новые выроют.

Быт. Ушаны земледельцы. Не в смысле — пашут и сеют. Они находят. В их рационе почти нет мяса — разве что рыба, которую они ловят сетями из крапивного волокна, или мелкая дичь, попавшая в силки. Основа пропитания — коренья, орехи, ягоды, дикий лук, съедобные грибы, которые на Кинносе не бывают ядовиты, в отличие от земных.

Ушаны отличные торговцы. Они меняют вяленую рыбу на шкуры, сушёные ягоды на соль, коренья на железные наконечники. Их знают везде — от северных лесов Бергов до южных пустошей, где обитают загадочные ящеры, с которыми никто не говорит на одном языке. Ушаны научились общаться и с ними.

Боевая форма. Она почти бесполезна. В ярости ушан становится… быстрее. Ещё быстрее. Настолько быстрее, что его почти невозможно увидеть, только смазанный силуэт. Но силы у него не прибавляется. Так что вместо драки заяц в боевой форме просто... убегает. И это тоже тактика, которую варги ненавидят и презирают одновременно.

С кем воюют. Варги — главные враги. Берги — тоже не подарок, особенно когда голодны. Даже рыли (кроты) иногда конфликтуют с ушанами за подземные территории — кроты роют глубже, но не любят, когда над их головами копошатся.

Зато друзей у зайцев много. Ристы их терпят как безобидных соседей. Вульпы торгуют с ними охотно — лисы не воюют с теми, кто платит. Даже Орланы иногда берут ушанов в полёт — маленький ушан весит не больше крупной рыбы, и на охоте заяц-разведчик может высмотреть добычу с высоты кинуть камешком, указывая орлану направление.

Вульпы — лисы, хитрые и скользкие

Живут везде, где можно спрятаться. Леса, степи, предгорья, даже окраины болот. Непритязательны, малы (чуть выше ушанов, но тяжелее), незаметны. Шерсть у вульп рыжая, с примесью серебра на брюхе и лапах. Хвосты длинные, пушистые, с белым кончиком. Морды вытянутые, глаза умные, слишком умные — от них становится не по себе.

Вульпы не воюют. Ну, почти не воюют. Они предпочитают договариваться, подкупать, обманывать, запутывать следы. Если вульпа берёт в руки оружие — значит, всё совсем плохо, и лиса скорее всего уже проиграла, но не сдаётся из чистого упрямства.

Быт

. Вульпы — лучшие торговцы, ремесленники и жулики Кинноса, воровство у них возведено в высший ранг мастерства. Они первыми научились делать глиняную посуду — не обжигая, а просто высушивая на солнце, отчего горшки получались хрупкими, но дешёвыми. Первыми освоили плетение корзин из ивового прута. Первыми придумали лодки-долблёнки, на которых плавали по рекам, торгуя с отдалёнными поселениями.

Вульпы не живут большими кланами. Максимум — семья, родители и пара-тройка лисят, которые уже выросли, но ещё не отделились. Каждая семья ведёт своё хозяйство, сама заботится о своей безопасности, сама находит рынки сбыта. Часто вульпы входят в доверие к более сильным соседям и становятся при них советниками, ростовщиками, хранителями запасов.

Это расположение ненадёжно. Берг может в любой момент прийти и отобрать всё, что лиса накопила. Варг — и подавно. Но вульпы знают об этом и всегда держат запасной план. И третий. И десятый.

Боевая форма. У вульп она почти не выражена. Лиса в ярости становится немножко крупнее, немножко злее, и, говорят, её укус становится ядовитым. Но проверить трудно — вульпы стараются не доводить до боя. Если же бой неизбежен, они пытаются добить издалека, камнем из пращи.

С кем воюют. Вульпы воюют со всеми, кто пытается их ограбить, обмануть или убить. Зато они не воюют с теми, кто платит. Вообще. Вульпа может продать оружие бергу, а через час — ушану, который собирается отбиваться от этого берга. Совесть у лисы — не орган, которым она привыкла пользоваться.

Рыли — кроты, подземные хозяева

Там, где земля мягкая, где есть глина и суглинок, где можно рыть и рыть, не натыкаясь на камень, — там живут рыли. Они почти не выходят на поверхность. Солнце для них — враг, оно слепит глаза, сушит кожу, заставляет прятаться обратно в прохладную темноту. Рыли альбиносы — белая, почти прозрачная шерсть, розовые ладони, красноватые глаза, которые видят в полной темноте так хорошо, что поверхностный мир кажется им слишком ярким, слишком грязным, слишком ненужным.

Быт. Города рылей — это лабиринты. Многоярусные, с вентиляционными шахтами, с подземными реками, которые они отвели в нужное русло, с грибными фермами, дающими пропитание круглый год. Грибы — основа их рациона. Серые, розовые, светящиеся в темноте бледно-голубым. Рыли научились сушить их, солить, варить из них похлёбку и даже печь подобие лепёшек, смешивая грибную муку с водой и жиром.

Железо кроты добывают из руды, которую находят глубоко под землёй. Выплавляют в пещерах, где жар от горна не чувствуется на поверхности. Куют орудия труда — кирки, молоты, клинья. И оружие — копья с длинными узкими наконечниками, которыми удобно колоть в тесных тоннелях.

Боевая форма. Рыль в ярости — это землеройная машина. Он не становится крупнее, не обрастает мышцами — его когти удлиняются и твердеют до состояния железа. Такими когтями крот может прорыть тоннель в скале за час. И такими когтями может распороть живот врага, если тот сунется в подземелье.

Но на поверхности рыль беспомощен. Медлителен, почти слеп, плохо ориентируется. Поэтому кроты не воюют в открытую — они заманивают врага в свои тоннели и там убивают, одного за другим.

С кем воюют. Рыли не любят никого, кто живёт на поверхности. Но откровенно враждуют в основном с ушанами, потому что зайцы копают свои норы слишком близко к верхнему ярусу подземных городов, и иногда их ходы обрушиваются, заваливая грибные фермы кротов.

Орланы — орлы, горные стражи

Гнёзда орланов — на вершинах самых высоких гор, там, где снег не тает даже летом, а воздух такой разрежённый, что у обычного кинна закружилась бы

голова. Орланы не чувствуют высоты. Они рождаются в ней и умирают в ней, и вся их жизнь — между небом и землёй.

Быт. Орланы — самый малочисленный народ Кинноса. Их никогда не бывает много — слишком трудно выкармливать птенцов в горах, слишком опасны спуски за добычей. Но каждый орлан стоит трёх наземных воинов, потому что у них есть то, чего нет ни у кого: крылья.

В человекообразной форме крылья складываются за спиной, как плащ. Но стоит орлану рассердиться или испугаться — они распахиваются на треть метра в каждую сторону, и тень от них накрывает целую поляну.

Охотятся орланы с воздуха. Высматривают добычу — оленя, кабана, даже небольшого медведя — и падают камнем вниз, ударяя когтистыми лапами с такой силой, что ломают хребет жертве. Едят сырым, не любят готовить. Жилища не строят — им хватает расщелин между скал, заваленных мохом и перьями.

Боевая форма. В ярости орлан вырастает вдвое, крылья становятся жёсткими, как кожа дракона, когти на руках и ногах превращаются в серпы, способные разрезать железную кольчугу. В этой форме орлан не может долго находиться на земле — ему нужно в небо, чтобы бить врага сверху, ослепляя солнцем и молниеносными атаками.

С кем воюют. Орланы воюют с теми, кто вторгается в их горы. Это могут быть и берги, забредшие слишком далеко на север в поисках дичи, и варги, которые охотятся в предгорьях, и даже другие орланы — из соседних гнёзд, если те нарушили границы территории.

Ристы — единороги, хранители леса

Самые древние из Киннов. Самые загадочные. Те, кого другие виды побаиваются и уважают одновременно. Ристы не воюют. Во всяком случае, так принято считать.

Они живут в глухих лесах, куда редко заглядывает даже самый отчаянный охотник. Их жилища — это живые деревья, которые по просьбе риста раскрывают ствол, образуя тёплую полость, выстланную изнутри мягкой древесной трухой. В такой полости можно спать, хранить припасы, прятать детёнышей.

На вид ристы красивы, если не бояться рога. В человекообразной форме это высокие, стройные существа, покрытые короткой блестящей шерстью — серебристой, голубоватой или белой, как лунный свет. Глаза у них без зрачков — молочные, золотые, редко — чёрные. На лбу — короткий, ладонь длиной, витой рог. Не боевой, скорее знаковый.

В боевой форме рог вырастает до полуметра. Тогда рист становится смертельно опасен. Одним ударом он пробьет лучшую кольчугу, одним выпадом может убить здорового берга. Но ристы редко используют эту форму — слишком велика плата. После боевого превращения единорог может лишиться своей связи с лесом на годы. А без леса он не рист. Просто зверь, умеющий говорить.

Быт. Ристы не едят мяса. Вообще. Ни рыбы, ни дичи, ничего, что имело глаза. Их пища — травы, плоды, вода из святых источников, особые грибы, растущие

только на корнях тысячелетних дубов. Они не охотятся, не ловят рыбу, не пасут скот. Всё, что им нужно, лес даёт сам.

Ристы умеют лечить — травами, заговорами, прикосновением рога. Они знают, как остановить кровь, как вытянуть яд из раны, как притупить боль при переломе. Их шаманы — лучшие врачеватели Кинноса, и даже враги приходят к ним за помощью, когда свои знахари беспомощны.

С кем воюют. Ристы ни с кем не воюют. Они обороняются. Если в лес входит кто-то с топором, рубит живое дерево без спроса — ристы выходят из тени. Это пугает сильнее, чем рык берга или лай варга. Потому что в глазах ристов нет ненависти. Есть только ожидание. Ожидание, когда нарушитель поймёт свою ошибку и уйдёт.