Ярослав Северцев – Киннос Том1 Вторжение (страница 3)
Если же не уходит то нарушитель пропадает. Никто не видел, как ристы убивают. Но знают, что после ухода разгневанных единорогов на полянах не остаётся даже костей.
Росы — росомахи, бешеные воины севера
Они живут там, где кончается даже смелость бергов. На самом краю обитаемого мира, где леса становятся кривыми и низкорослыми, где снег лежит десять месяцев в году, а в оставшиеся два не тает, а просто превращается в грязное месиво, по которому нельзя пройти, не увязнув по колено.
Земля, которую не любят даже самые отчаянные охотники. Здесь нет стад оленей, нет зарослей съедобных кореньев, нет рыбы в реках — слишком холодно, слишком мелко, слишком бесплодно.
Только росы могут жить здесь. И только росы могут называть это место домом.
Внешность. Росы выглядят очень опасными. В своём человекообразном облике это невысокие, коренастые существа — метр с небольшим, редко выше. Крупная голова, короткие лапы, туловище, кажущееся непропорционально тяжёлым. Шерсть густая, тёмно-бурая, с двумя широкими бледно-жёлтыми полосами, тянущимися от плеч до хвоста.
В человекообразной форме рос напоминает оживший пень. Он не красив, не грациозен, не быстр — на первый взгляд. Но этот взгляд обманчив.
В боевой форме рос становится настоящим чудовищем — для врага. Шерсть встаёт дыбом, когти удлиняются, челюсти обнажают зубы, способные перекусить бержью кость. Но даже в этой форме он не становится крупнее — он становится плотнее. Каждый мускул, каждая кость сжимается, как пружина, готовая распрямиться с ужасающей силой.
Безумие как норма. Росы не чувствуют боли. Это не преувеличение и не легенда. Их нервная система устроена так, что болевые сигналы просто не доходят до мозга. Рос может сломать лапу, получить удар в живот, лишиться уха — и продолжать бой, как будто ничего не случилось. Остановить его может только смерть или полная потеря способности двигаться.
Они не чувствуют усталости тоже. Вернее, чувствуют, но подавляют. Тело росомахи вырабатывает особые вещества, которые заставляют мышцы работать на пределе даже тогда, когда они должны уже отказать. Рос может идти трое суток без сна, драться до полного истощения, а потом, упав без сил, подняться через час и снова броситься в бой.
И они не ведают страха. Это не храбрость. Храбрый воин — тот, кто боится, но преодолевает страх. Рос не боится вообще. В его мозгу нет нейронов, отвечающих за страх. Только холодный расчёт. Или его отсутствие.
Вот это самое страшное — отсутствие расчёта. Рос может броситься на врага, заведомо зная, что погибнет. Не из героизма. Из чистого, незамутнённого равнодушия к собственной смерти. Ему всё равно. Жить или умереть — для росомахи разница невелика.
Быт. Живут росы одними семьями. Самец, самка, детёныши. Иногда к ним прибиваются одиночки — изгнанные из стай варги, потерявшие дом берги, даже вульпы, которым надоела вечная оглядка. Росы принимают всех. Им всё равно, с кем делить пещеру.
Они не строят жилищ. Им хватает естественных убежищ: пещер, расселин, полостей под корнями упавших деревьев. Спят на голой земле, свернувшись в клубок. Едят сырое мясо — не умеют и не хотят готовить. Охотятся в одиночку или парами, группами не охотятся. Не потому, что не могут — потому что не видят смысла. Один рос убьёт столько же добычи, сколько десяток варгов.
Росы почти не торгуют. Им не нужно то, что производят другие племена. Ни соль, ни железо, ни шкуры. Всё это они могут добыть сами или отнять. Торговля для них — признак слабости. Если тебе нужна вещь, ты должен взять её силой. А если не можешь взять — значит, вещь тебе не нужна.
С кем воюют. Росы воюют со всеми. С бергами — за охотничьи угодья, которых на всех не хватает. С варгами — за право первыми забрать добычу. С вульпами — просто потому, что те слишком хитрые, и росы не любят, когда их обманывают. С рылями — если те вылезают на поверхность слишком близко к пещерам росов.
Даже друг с другом росы воюют. Самцы дерутся за самок, за территорию, за право лежать у входа в пещеру. Дерутся насмерть. Потому что для росомахи понятия «царапина» и «смертельная рана» почти неразличимы.
Отношения с другими племенами. Их не любят. Боятся. Избегают.
Берги уважают росов за силу, но не зовут их в союзники — слишком непредсказуемы. Варги презирают их за одиночество — что за стая без вожака? Вульпы просто держатся подальше не желая рисковать.
Однако когда дело доходит до большой войны, росов зовут первыми. Не потому, что их любят. Потому что без них не победить. Потому что они — те, кто пойдёт на верную смерть, не задавая вопросов.
Место в мире киннов. Росы — крайность. Та черта, за которую не переступают даже самые отчаянные. Они живут на грани смерти, и эта грань для них размыта до неразличимости. Они не ищут смерти, но и не бегут от неё.
Их не любят, но без них не могут.
4. Ископаемые гиганты
В вечной мерзлоте севера и в болотах юга, в песках великой пустыни, которую Кинны называют «Мёртвое море», находят странные кости. Огромные, непохожие на кости современных зверей. Бивни, длиной в человеческий рост, позвонки, которые не обхватить и бергу, рёбра, похожие на балки упавшего неба.
Зверолюди называют этих гигантов Менторами.
«Предки», — говорят одни. «Духи, принявшие неправильный облик», — говорят другие. Третьи просто пожимают плечами: «Были. Умерли. А мы остались».
Менторы вымерли давно — так давно, что никто не помнит даже легенд о том, как это случилось. Шаманы шепчут, что они были слишком большими для этого мира. Слишком медлительными. Слишком добрыми. Менторы не умели враждовать, не умели защищаться, не умели убивать.
И мир убил их.
Но кости остались. Кости Менторов — это клад и валюта одновременно. Из бивней делают рукояти для топоров и луки, которые не ломаются даже под тяжестью берга. Из позвонков вырезают чаши для ритуальных трапез. Из рёбер строят каркасы для самых больших жилищ.
Кости Менторов — единственное, что объединяет всех Киннов. Рыли продают их поверхностным народам. Ушаны обменивают на соль. Берги дарят их вождям южных кланов, когда хотят заключить мир. Даже ристы, не брезгуют костями — ведь Ментор умер не от их руки, а от времени.
5. Закон степи и право силы
Нет на Кинносе судов. Нет писанных законов. Есть обычай. Есть слово старейшины, которого редко ослушаются. Есть страх перед местью — убить врага мало, за него придут мстить его братья, его стая, его мать, которая ещё помнит обиду.
Кровная месть — тяжкое бремя. Она может длиться годами, переходить от отца к сыну, от сына к внуку. И никто не помнит, с чего началась ссора, но все помнят, что надо убить. Варги особенно склонны к мести — они помнят обиды столетиями.
Берги — меньше. Медведь может забыть врага, если тот не попадается на глаза. Или вспомнить, если встретит. С памятью у медведей как-то странно — они помнят вкус, запах, место, но не помнят лиц. "Все враги на одно лицо", — говорят берги и смеются своей шутке.
Договоры между племенами не записывают а скрепляют обменом заложниками. Самый надёжный способ скрепить мир. Отдай своего сына в соседнее стойбище, возьми их дочь к себе. Пока заложники живы, мир не нарушится. Убьют — отомстят. Всё просто.
И никто не знает, что простота — это роскошь, которую у них скоро отнимут!
6. Сны о железе
У шаманов есть понятие — «железный сон». Так называют предчувствие беды, которое приходит за несколько дней до катастрофы. Не всем — избранным. Тем, чей дух тоньше, чьи глаза видят сквозь время.
В год, когда люди пришли на Киннос, железные сны снились всем.
Бергам снилось, что их шерсть выпадает, а на её месте вырастает холодная, звенящая чешуя. Варгам снилось, что их стая бежит по степи, а сзади, из-за горизонта, катится огненный вал, не оставляющий ничего живого. Ушанам снилось, что их норы заполняются светом, от которого нельзя спрятаться, и этот свет жжёт глаза, жжёт кожу, жжёт душу.
Ристы просыпались с криком. Им снилось, что лес горит. Деревья превращаются в пепел, а пепел шепчет: «Уходите. Вы больше не нужны вы здесь лишние ».
Никто не понял этих снов.
Никто не понял, что железо, которого они так боялись , придёт к ним не в виде меча или топора. Оно придёт в виде корабля, размером с гору. И принесёт с собой не войну, которую они понимают — до первой крови, до сломанной лапы, до обмена пленными, а принесёт войну на уничтожение.