Ярослав Северцев – Исповедь дочери мента (страница 4)
– Я знаю, – ответила Ева, и в голосе её прозвучал вызов.
Каз усмехнулся. Первый раз за вечер.
– С характером, – сказал он Рахлину. – Ты таких держишь?
– Она сама себя держит.
Каз налил себе коньяк, поднял стакан.
– За знакомство.
Они пили. Говорили о делах. Ева слушала, запоминала, вникала. Но краем сознания всё время чувствовала его взгляд. Каз не смотрел на неё постоянно – он вообще больше смотрел в стакан или на Рахлина. Но когда их взгляды встречались – а это случалось всё чаще к концу вечера – она чувствовала электричество. Ток. То, чего не было с Рахлиным.
В конце встречи, когда всё было решено и Рахлин вышел в туалет, Каз наклонился к ней.
– Ты не его, – сказал он тихо. – Ты не для таких, как он.
– А для каких? – спросила она, не отводя взгляда.
– Для таких, как я.
Он встал, накинул пиджак.
– Если захочешь узнать, кто ты на самом деле, – позвони.
Он положил на стол визитку. Простую, белую, с одним номером.
И вышел.
Ева смотрела на визитку. Сердце колотилось. Не от страха. От того, что она чувствовала то, чего не должна была чувствовать.
Она убрала визитку в сумочку.
Рахлин вернулся, сел на место.
– Всё нормально? – спросил он.
– Да.
– Он тебе понравился?
Вопрос прозвучал буднично, но Ева уловила в нем что-то новое. Ревность? Контроль?
– Он партнер, – ответила она. – Я смотрю на партнеров одинаково.
Рахлин усмехнулся.
– Умница. Поехали.
Она шла к машине, чувствуя, как визитка жжет сумочку. И знала, что позвонит. Не завтра. Не через неделю. Но позвонит.
Потому что Рахлин давал ей деньги. А Каз обещал что-то другое. То, чего нельзя купить.
Глава 6. Поздний звонок (продолжение)
Она продержалась три недели.
Три недели ходила на встречи, улыбалась партнерам, получала подарки от Рахлина. Три недели жила в своей красивой квартире, ела в дорогих ресторанах, ездила на «Ауди» с водителем. И каждую ночь лежала в постели, смотрела в потолок и чувствовала, что чего-то не хватает.
Острых ощущений. Риска. Жизни.
Всё, что давал Рахлин, было безопасным. Предсказуемым. Скучным.
А Каз… Каз был опасностью.
Она позвонила в пятницу вечером. Набрала номер, услышала гудки, и сердце ушло в пятки.
– Слушаю, – раздался низкий голос.
– Это Ева.
– Я понял. Ждал.
– Откуда ты знал, что я позвоню?
– Потому что ты не такая, как они. Такие, как ты, всегда звонят.
– Высокомерно.
– Реалистично. Встретимся?
Она замолчала. Понимала, что если сейчас скажет «да», то перейдет черту. Ту самую, после которой нет возврата.
– Где? – спросила она.
Каз назвал адрес. Не ресторан, не кафе. Квартира. В центре, но не его, не её. Чужая.
– В восемь, – сказал он и повесил трубку.
Ева сидела на диване, сжимая телефон. Внутри всё дрожало. Она знала, что делает. Знала, чем это может кончиться. Если Рахлин узнает – убьет. Если Каз окажется просто охотником за чужими женщинами – унизит.
Но она не могла остановиться.
В восемь она была на месте. Дверь открыл Каз – в джинсах, простой футболке, босиком. Без пиджака он казался другим. Опаснее.
– Проходи, – сказал он.
Квартира была чужой, казенной – стерильная белизна, минимум мебели. Как временное убежище. Как место, где не живут, а прячутся.
– Чья это? – спросила Ева.
– Ничья. Съемная. Для таких встреч.
Он прошел на кухню, налил чай в простые кружки. Поставил перед ней.
– Ты нервничаешь, – сказал он, садясь напротив.
– Нет.
– Врешь. Нервничаешь. И правильно. Потому что если бы ты не нервничала, ты была бы дурой. А ты не дура.
Он смотрел на неё. Без насмешки, без оценки. Просто смотрел, как смотрят на что-то редкое и ценное.
– Зачем я здесь? – спросила Ева.
– Чтобы узнать ответ на вопрос.
– На какой?
– Кто ты. Девушка Эдика? Его правая рука? Или ты сама по себе?
– Я сама по себе.
– Докажи.
Она смотрела на него. В груди всё кипело. Не страх. Злость.
– А ты? – спросила она. – Ты кто? Бандит, который прикрывается войной? Или человек, который может смотреть в глаза и не врать?