Ярослав Северцев – Исповедь дочери мента (страница 5)

Каз усмехнулся. Встал, подошел к окну.

– Я – тот, кто выжил. В Афгане, в девяностом, в разборках. Я видел, как люди умирают за мешки с деньгами. Видел, как предают те, кого любишь. И я понял: в этом мире нет ничего, кроме силы. Деньги – это сила. Власть – это сила. И если ты слабая, тебя сожрут.

Он повернулся к ней.

– Ты слабая, Ева. Ты думаешь, что сильная, потому что Эдик купил тебе шубу и квартиру. Но ты слабая. Потому что ты зависишь от него. А зависимость – это слабость.

– А что ты предлагаешь? – она встала. Голос дрожал, но она не сдавалась. – Сменить хозяина?

– Я предлагаю стать хозяйкой самой себе.

Он подошел ближе. Очень близко. Так, что она чувствовала запах его одеколона – горький, резкий, как зимний воздух.

– Ты красивая, – сказал он тихо. – Но это не главное. Твоя красота – это оружие. Но оружие бесполезно, если ты не умеешь им владеть. Эдик думает, что купил тебя. Но ты не вещь. Ты можешь быть сильнее его. Сильнее меня. Если захочешь.

– Как?

– Научись играть по-настоящему. Не его игры – он играет в бизнесмена. Не мои – я играю в бандита. Твоя игра – быть той, кого нельзя купить. Кого нельзя сломать. Той, кто сама выбирает, с кем быть и что делать.

Он поднял руку, коснулся её щеки. Пальцы были шершавыми, горячими.

– Ты готова к этому?

Ева смотрела в его глаза. Они были темными, почти черными. В них не было похоти – было что-то другое. Требование. Испытание.

Она не отстранилась.

– А ты? – спросила она. – Ты готов к тому, что я выберу не тебя?

Каз усмехнулся.

– Посмотрим.

Он наклонился. Медленно, давая ей время отстраниться. Она не отстранилась.

Его губы коснулись её губ. Жестко, требовательно, без нежности. Он целовал её так, будто брал то, что принадлежит ему по праву. И в этом поцелуе была сила, от которой у Евы подкосились ноги.

Она чувствовала его руки на своей талии, его дыхание, его запах. Внутри всё горело. Сердце колотилось где-то в горле. Она хотела этого. Но где-то глубоко, на самом дне сознания, щелкнул предохранитель.

Отец. Рахлин. Цена, которую придется заплатить.

Она уперлась ладонями в его грудь и оттолкнула.

Каз отстранился. В глазах его мелькнуло удивление, смешанное с уважением.

– Нет, – сказала Ева, и голос её прозвучал тверже, чем она ожидала. – Не так. Не сейчас.

– Боишься?

– Не твое дело.

Он смотрел на неё долго, изучающе. Потом отступил на шаг.

– Умница, – сказал он. – Я боялся, что ты легкая. А ты… ты стоишь того, чтобы подождать.

Ева поправила волосы, взяла сумочку.

– Я поеду.

– Позвони, когда решишь, – сказал Каз, не двигаясь с места. – Я не тороплю.

Она вышла. В лифте прислонилась к стене и закрыла глаза. Губы горели. Внутри всё дрожало.

Она хотела его. Хотела так, как никогда не хотела Рахлина. Но не сейчас. Слишком быстро. Слишком легко. Если она отдастся ему сейчас, он подумает, что она такая же, как все. А она хотела, чтобы он понял: она другая.

В машине, по дороге домой, она смотрела на ночную Москву и думала о его словах. «Стать хозяйкой самой себе». Красивые слова. Но что за ними?

Она вспомнила его губы, его руки, его взгляд. И поняла, что уже пропала.

Глава 7. Холодный расчет

На следующий день.

Утро началось как обычно. Ева приехала в офис к десяти, как всегда – с кофе для Рахлина и свежей прессой. Секретарша Лиля встретила её обычным холодным взглядом.

– Эдуард Семенович ждет, – сказала она. – У него хорошее настроение.

Ева кивнула и вошла в кабинет.

Рахлин сидел за столом, листая какие-то бумаги. Увидев её, улыбнулся. Улыбка была привычной – спокойной, уверенной. Но что-то в его глазах Еве не понравилось. Что-то новое, чего она раньше не замечала.

– Доброе утро, Ева, – сказал он. – Как спалось?

– Хорошо, спасибо.

– Не скучала вчера? Я звонил тебе на домашний, но ты не взяла трубку.

Ева замерла на секунду, но быстро взяла себя в руки.

– Я рано легла. Устала.

– Понимаю. – Рахлин откинулся в кресле. – Кстати, в эти выходные я хочу пригласить тебя за город. У меня дом в Николиной Горе. Отдохнешь от городской суеты. Заодно познакомлю с партнерами из Лондона. Важная встреча.

– Конечно, – ответила Ева, чувствуя, как внутри растет тревога. – Во сколько выезжать?

– В пятницу вечером. Серега за тобой заедет. Одевайся потеплее – там сейчас настоящая зима.

Он снова улыбнулся, и Ева отогнала тревожные мысли. Ей показалось. Просто показалось.

Глава 8. Николина Гора

Они сидели у камина, пили вино. Рахлин был разговорчив – шутил, рассказывал истории из своей молодости, расспрашивал о её делах. Ева постепенно расслабилась. Может, она действительно накрутила себе. Может, ему ничего не известно.

К десяти вечера она уже захмелела. Вино было дорогим, сладким, и она выпила больше обычного – расслабилась, потеряла контроль.

– Еще? – спросил Рахлин, подливая ей в бокал.

– Пожалуй, хватит, – ответила она, чувствуя, как тяжелеет голова. – Мне уже…

– Пей, – сказал он, и в голосе его появились металлические нотки. – Сегодня можно.

Она выпила. Вино обожгло горло. В голове зашумело.

– Знаешь, – Рахлин поставил свой бокал, повернулся к ней. – Я тут подумал. Ты хорошо работаешь. Я тобой доволен. Но есть одна вещь, которая меня беспокоит.

– Какая? – спросила Ева, чувствуя, как тревога возвращается.

– Я узнал, что вчера вечером ты была не дома. И не у подруги. Ты была в другом месте. С другим человеком.

Ева замерла. Вино вдруг перестало действовать, и в голове прояснилось.

– Эдуард Семенович, я…

– Не надо врать, – перебил он. Голос его стал жестким, холодным. – Я знаю всё. Где, когда, с кем. Казимир Северов. Мой партнер. Мой враг. Мой конкурент. Ты пошла к нему.

– Я ничего не…

– Ты встречалась с ним. В его квартире. Ты провела там час. Вы пили чай. А потом он тебя целовал. – Рахлин встал, подошел к камину, повернулся к ней спиной. – Я всё знаю, Ева. Каждую деталь.