Ярослав Северцев – Гром Бестужевых. Том 2 Грозовой предел (страница 5)

Император долго молчал. Только дышал — тяжело, с хрипом.

— Ты знаешь, что они сильны? — сказал он наконец.

— Знаю.

— Что у них союзники?

— Знаю.

— Что если ты проиграешь — я не смогу тебя защитить? Я умираю, Бестужев. Через день, через два — меня не будет.

— Знаю, — сказал Александр. — Поэтому и прошу сейчас. Пока вы ещё живы. Пока ваше слово имеет силу.

— Моё слово всегда имеет силу, — император поднял руку, дрожащую, с синими венами. — Дай мне письма.

Александр достал из-за пазухи свёрток. Император взял его, пролистал. Лицо его не изменилось.

— Григорий, — сказал он. — Волконский. Я думал, они умнее.

— Они умны, ваше величество. Но не настолько, чтобы не оставить следов.

— Ты хочешь, чтобы я подписал указ о лишении Григория титулов и земель?

— Да.

— Этого недостаточно, — император закрыл глаза. — Волконский останется. И он отомстит.

— Я справлюсь с Волконским.

— Ты? — император снова открыл глаза. — Ты — Грозодержец? Ты знаешь, кто такой Волконский? Он — Небодержец. На уровень выше тебя. Он старше, опытнее, хитрее.

— Я знаю.

— И всё равно идёшь?

— Я не могу отступить, ваше величество. Если я отступлю сейчас — они уничтожат всё, что я люблю. Имя. Память отца. Будущее.

Император посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты похож на меня, — сказал он. — Молодым. Тоже думал, что могу всё. Тоже шёл на рожон.

— И победили, ваше величество.

— И победил, — согласился император. — Но дорого заплатил.

Он взял со столика перо, поднёс к бумаге. Рука его дрожала, но буквы получались ровными, чёткими.

«Указом сим повелеваю лишить князя Григория Бестужева всех титулов, званий и земель, принадлежавших ему по праву наследования. Имущество переходит к его племяннику, князю Александру Бестужеву, как законному наследнику рода. Основание: измена и убийство брата, князя Михаила Бестужева».

Император поставил подпись и печать.

— Возьми, — сказал он, протягивая указ. — И ступай. Я устал.

Александр взял бумагу, спрятал за пазуху.

— Спасибо, ваше величество.

— Не благодари, — император закрыл глаза. — Я делаю это не для тебя. Я делаю это для России. Волконские слишком долго отравляли её.

Александр поклонился и вышел.

В коридоре его ждали. Великие князья смотрели с любопытством и тревогой. Воронцов-Дашков — с неприязнью.

— Что сказал государь? — спросил Владимир.

— Он подписал указ, — ответил Александр. — О лишении Григория Бестужева титулов и земель.

— Покажи.

Александр показал. Великий князь прочитал, побледнел.

— Это… это война, — сказал он. — Ты понимаешь, что ты наделал?

— Я сделал то, что должен был, — ответил Александр. — И сделаю ещё, если понадобится.

Он развернулся и пошёл к выходу.

Через два дня, 20 октября 1894 года, император Александр III умер в Ливадии, на руках у жены и сына.

Александр узнал об этом на полпути в Петербург. Он остановил коня, слез, снял шапку.

— Прощайте, ваше величество, — сказал он. — Вы были последним, кто верил в справедливость.

Он перекрестился, вскочил в седло и поскакал дальше.

Время уходило.

Глава 4. Новый император

Санкт-Петербург

22 октября 1894 года

Город был в трауре.

Чёрные ленты на зданиях, чёрные повязки на рукавах, чёрные вуали на шляпах. Траурные процессии тянулись к Казанскому собору, где служили панихиды. В воздухе пахло ладаном и сыростью.

Александр вернулся в гостиницу на рассвете. Ефим встретил его с заплаканными глазами.

— Царство небесное, — сказал старик. — Хороший был государь.

— Хороший, — согласился Александр. — Но теперь новый.

— Что будет?

— Война, — ответил Александр. — Или мир. Посмотрим.

Он не пошёл на панихиду. Он пошёл в Сенат — огромное здание на Исаакиевской площади, где решались судьбы империи.

Указ императора нужно было зарегистрировать. Без регистрации он ничего не стоил.

В Сенате его ждали.

— Князь Бестужев, — сказал чиновник, пожилой, с бакенбардами, в мундире с золотым шитьём. — Мы знаем о вашем указе. Но… — он помялся.

— Что «но»?

— Новый государь ещё не вступил в права. Указы покойного императора временно приостановлены до коронации.

— Это незаконно, — сказал Александр.

— Это традиция, — ответил чиновник. — Придётся подождать, ваше сиятельство. Месяц, два, три. До весны.

Александр сжал кулаки. Молния пробежала по пальцам — синяя, едва заметная. Чиновник побледнел, отшатнулся.

— Не надо магии, ваше сиятельство, — забормотал он. — Я всего лишь исполняю…

— Я знаю, — перебил Александр. — Я подожду. Но если Григорий узнает об указе раньше, чем он вступит в силу — я вернусь.