Ярослав Северцев – Гордый. Книга 2. Зверь из Фьорда (страница 4)

— Есть! — заорал Савельев. — Первый эсминец — пожар на палубе! Второй — потерял ход! Третий — уворачивается, но тоже зацепило!

Немцы не ожидали атаки с такого расстояния. Их радары засекли «Гордый» только после залпа, когда дым от ракет уже закрыл полнеба.

— Ответный огонь! — крикнул Алик, слушая эфир. — Немцы передают: «Русский корабль-призрак! Всем приготовиться!»

«Тирпиц» взревел.

07:35. Первый залп линкора

380-мм орудия главного калибра — восемь стволов, каждый весом по сто десять тонн — ударили одновременно. Звук был таким, что на «Гордом» зазвенели переборки. Снаряды — каждая весом в восемьсот килограммов — понеслись к цели со скоростью восемьсот метров в секунду.

— Уклоняться! — заорал Фомин.

Егор Кривошеин крутанул штурвал. «Гордый» вильнул влево, вправо, описывая в воде фигуры, невозможные для корабля 1943 года. Шесть снарядов упали в воду в сотнях метров от борта. Два — прошли ближе.

Один разорвался в двадцати метрах от кормы, окатив корабль фонтаном воды. Второй — ударил в воду в тридцати метрах от правого борта.

Но седьмой снаряд — не главного калибра, а 150-мм с одного из эсминцев — попал.

Он ударил в кормовую надстройку, туда, где в прошлый раз уже была пробоина. Заплата из корабельной стали не выдержала.

— Попадание! — закричал наблюдатель. — Пожар на корме!

Фомин рванулся к пульту аварийной защиты.

— Система пожаротушения — включить! Герметизация — кормовой отсек! Есть раненые?

— Четверо! Двое тяжелых! В лазарет отправили!

Фомин стиснул зубы. «Тирпиц» перезаряжал орудия. У них было меньше минуты до следующего залпа.

07:38. Ответ «Шторма»

— «Шторм» — огонь по орудиям «Тирпица»! — скомандовал Фомин. — Цель — носовая башня. Дистанция — двенадцать километров. Огонь!

57-мм пушка дала очередь из двадцати снарядов. Переснаряжённые, с советским порохом и самодельными взрывателями, они летели к линкору, как рой ос.

Семнадцать легли с перелётом и недолётом. Три попали.

Один снаряд угодил в ствол левого орудия носовой башни. 57-мм фугас не пробил броню — но оставил вмятину, которая заклинила механизм подъёма. Орудие замерло, не в силах поднять ствол для залпа.

Второй снаряд попал в основание башни, повредил систему подачи боеприпасов. Из-под брони повалил дым.

Третий — в оптический дальномер. Стекло разлетелось, и «Тирпиц» ослеп на один глаз.

— Есть! — заорал Савельев. — Вывели из строя два орудия из восьми!

Но «Тирпиц» ответил. Он дал залп из оставшихся шести стволов — уже не залпом, а беглым огнём, по одному орудию.

07:42. Попадание

Снаряд 380-мм — восемьсот килограммов стали и взрывчатки — ударил в левый борт «Гордого», в район миделя, чуть выше ватерлинии.

Фомин не помнил взрыва. Он помнил только, как его бросило на пульт, как заложило уши, как воздух наполнился пылью, дымом и криками.

— Доклад! — заорал он, вставая. Кровь текла из разбитой брови. — Доклад, мать вашу!

— Попадание в левый борт! — закричал Журавлёв, держась за голову. — Пробоина площадью два квадратных метра, выше ватерлинии на метр! Пожар в отсеке БЧ-3! Заливаем!

— Потери?

— Шестеро убитых, десять раненых! «Буря» левого борта выведена из строя — осколки перебили питание!

Фомин рванулся к иллюминатору. «Тирпиц» продолжал стрелять. Снаряды ложились вокруг «Гордого», поднимая столбы воды.

— Уходим! — заорал он. — Полный назад! Егор — курс на юг, в залив, зигзагом! Савельев — дымовая завеса!

«Гордый» начал отступление. Израненный, горящий, с пробоиной в борту, он уходил от линкора, который был в пять раз больше и в десять раз тяжелее.

08:00. Погоня

«Тирпиц» не оставлял попыток. Его 150-мм вспомогательные орудия били по корме «Гордого», пытаясь повредить винты. Эсминцы, два из которых всё ещё сохранили ход, нагоняли, готовя торпедный залп.

— Дистанция до эсминцев — четыре километра, — доложил Журавлёв. — Догонят через десять минут.

— «Клыки» — последние ракеты, — сказал Савельев. — Осталось сорок штук. Бить по эсминцам.

— Бей, — кивнул Фомин.

Ещё один залп М-8. Сорок ракет, летящих как попало. Двадцать попали в цели. Один эсминец загорелся и потерял ход. Второй получил попадание в торпедный аппарат, но продолжал преследование.

— Не отстаёт, — выдохнул Алик. — Сволочь.

— «Шторм» — огонь по эсминцу, — скомандовал Фомин. — Осколочными. Сжечь его.

57-мм пушка дала очередь в сорок снарядов. Эсминец превратился в решето. Он затонул через три минуты, оставив на воде масляное пятно и крики умирающих.

— А теперь — «Тирпиц», — Фомин повернулся к экрану. — Последний залп «Шторма». Цель — ходовая рубка. Огонь.

Двадцать снарядов ушли в линкор. Три попали. Один пробил рубку, убив командира и двоих офицеров. Второй повредил систему управления огнём. Третий — радар.

«Тирпиц» замедлился. Его орудия замолчали — стрелять было нечем, некем и некуда.

— Он отходит, — сказал Журавлёв. — Поворачивает обратно во фьорд.

— Уходит, — кивнул Фомин. — Мы выиграли.

Он посмотрел на свой корабль. Пробоина в борту. Пожар потушен, но корпус дымится. Десять раненых, шестеро убитых.

«Гордый» выжил. Но цена была высокой.

09:00. Отступление

Фомин стоял на мостике, глядя на удаляющийся силуэт «Тирпица». Линкор уходил на север, в свою норвежскую берлогу, оставляя за собой масляный след и обломки эсминцев.

— Товарищ генерал-майор, — Алик подошёл с планшетом. — Принял сообщение от адмирала Головко. «Поздравляю с победой. Ждём в базе. Поможем с ремонтом».

— Какая победа? — усмехнулся Фомин. — Мы не потопили его. Только поцарапали. Он вернётся. Через месяц, через два. С более сильным эскортом. И тогда — нам не уйти.

— Что будем делать?

Фомин сжал кулак. Кровь на костяшках засохла коркой.

— Будем готовиться. Новые боеприпасы. Авиация. Подводные лодки. Всё, что есть у Северного флота. И в следующий раз — мы его утопим. Я клянусь.

Он посмотрел на часы. На руке — старые, механические, которые он взял у убитого немецкого офицера. Часы показывали 09:03.

— Курс на Полярный, — сказал он. — Домой.

12:00. Возвращение

«Гордый» вошёл в порт Полярного в полдень. На пирсе стояли люди — советские моряки, инженеры, токари, медики. Они молча смотрели на израненный корабль, на чёрные следы копоти на надстройках, на пробоину в борту, затянутую брезентом.

Фомин спустился на пирс первым. За ним — Журавлёв, Морозов на костылях, Алик, Савельев.

К ним подошёл адмирал Головко.

— Фомин, — сказал он, протягивая руку. — Вы сделали невозможное. «Тирпиц» ушёл. Потоплен один эсминец, два повреждены. Линкор потерял два орудия главного калибра и радар.