Ярослав Северцев – Гэбист Императора. Петербургский раут (страница 13)

Он доел завтрак в тишине. Митя сидел напротив с видом человека, у которого только что рухнула часть картины мира.

На улице было прохладно и ветрено — настоящая петербургская весна, которая не торопится становиться летом. Громов шёл по набережной Невы и думал о том, что время поджимает. Документов нет. Деньги кончатся через три недели. За ним, возможно, уже приглядывают.

Нужно было действовать.

Он остановился у парапета и посмотрел на реку. Нева была серой и широкой, с редкими льдинами, которые медленно плыли к заливу. На другом берегу золотился шпиль Петропавловской крепости.

Громов достал блокнот и написал одно слово: Охранка.

Потом подчеркнул его дважды.

Логика была простая. Ему нужны документы, деньги и легальный статус. Охранное отделение могло дать всё три — в обмен на то, что Громов умел делать лучше всего. Работать с информацией. Выявлять угрозы. Думать на несколько ходов вперёд.

У моста происходила драка.

Не обычная пьяная потасовка. Трое молодых людей в рабочих куртках окружили пожилого господина в хорошем пальто и явно намеревались не просто ограбить его, но сделать это с максимальным ущербом для его здоровья. Господин держался с достоинством, но было видно, что ситуацию он не контролирует.

Прохожие огибали эту сцену по широкой дуге.

Громов оценил ситуацию за полторы секунды и подошёл.

— Господа, — сказал он, — у вас проблемы?

Трое обернулись. Громов стоял спокойно, руки в карманах, выражение лица — вежливое и совершенно непроницаемое.

— Иди своей дорогой, барин, — сказал один из троих — высокий, с наглыми глазами.

— Иду, — согласился Громов. — Только вы мне мешаете.

Высокий шагнул к нему. Это была ошибка.

То, что произошло дальше, заняло примерно четыре секунды. Первый оказался на мостовой с заломленной рукой. Второй получил короткий удар в солнечное сплетение и согнулся пополам. Третий — самый молодой — посмотрел на двух своих товарищей, потом на Громова и принял разумное решение немедленно уйти.

Громов поправил пиджак и повернулся к пожилому господину.

— Вы не пострадали?

Господин смотрел на него с изумлением, переходящим в оценку. Это был человек лет шестидесяти, с аккуратной седой бородой и умными светло-серыми глазами. Пальто было хорошим, но не кричащим.

— Не пострадал, благодарю, — сказал он наконец. — Вы весьма искусно управились.

— Случайно мимо шёл, — сказал Громов.

— Люди, которые случайно мимо идут, обычно проходят мимо, — заметил господин. — А не укладывают троих хулиганов за четыре секунды.

Громов промолчал.

— Позвольте представиться, — сказал господин. — Статский советник Волков. Дмитрий Александрович.

— Громов. Алексей Николаевич.

Они пожали руки. Волков смотрел на него внимательно.

— Откуда вы, Алексей Николаевич?

— Из Москвы.

— По каким делам в Петербурге?

— Ищу применение своим способностям, — сказал Громов честно.

Волков чуть улыбнулся — едва заметно, одними глазами.

— Это, пожалуй, самый честный ответ, который я слышал за последнее время. — Он достал из кармана карточку и протянул Громову. — Если вы действительно ищете применение — приходите завтра. В одиннадцать утра. Скажете, что от меня.

Громов взял карточку. Прочитал адрес. Поднял взгляд.

— Это Охранное отделение, — сказал он.

— Именно, — подтвердил Волков без тени удивления. — У вас хорошая память на адреса.

— Читаю много, — сказал Громов.

Вечером он сидел в своей комнате и смотрел на карточку Волкова. Провёл несколько часов в публичной библиотеке и выяснил достаточно. Волков был фигурой известной в определённых кругах — умный, осторожный, из старой петербургской школы. Репутация — жёсткий, но не жестокий.

Громов положил карточку на стол и задумался.

С одной стороны — это было именно то, что ему нужно. С другой стороны — он понимал, чем занималось Охранное отделение. Слежка, провокации, аресты. Не все из тех, кем оно занималось, были террористами.

Митя с его кружком, например.

Громов потёр висок.

— Ну и дела, — сказал он тихо.

За стеной Митя что-то читал вслух — судя по ритму и пафосу, стихи. Революционные, разумеется. Громов прислушался и неожиданно для себя узнал Блока.

Он слушал несколько минут. Потом лёг на кровать и закрыл глаза.

Завтра в одиннадцать.

Охранное отделение располагалось в неприметном здании. Громов нашёл его без труда и вошёл ровно в одиннадцать.

В приёмной за столом сидел молодой офицер с усами.

— Громов, — сказал Алексей. — К Дмитрию Александровичу. Он ждёт.

Громов ждал семь минут. Ровно семь — он считал. Волков принял его в кабинете: никаких лишних бумаг на столе, один портрет государя на стене.

— Садитесь, Алексей Николаевич, — сказал Волков. — Расскажите мне о ваших способностях.

— Умею работать с информацией. Анализировать, структурировать, делать выводы. Умею наблюдать за людьми и понимать, что они скрывают. Умею физически защитить себя и других — вы это видели.

— Видел, — согласился Волков. — Где учились?

— Специализированное учебное заведение. Закрытое.

— Документы?

— В процессе оформления. Сложилась определённая ситуация.

— Хорошо, — сказал Волков наконец. — Я дам вам одно небольшое задание. Если справитесь — продолжим разговор. Документы помогу оформить.

— Какое задание?

Волков открыл ящик стола и положил перед Громовым тонкую папку.

— В нашем городе действует небольшой революционный кружок. Нам известно о нём немного. Нужно больше. Имена, связи, планы.

Громов взял папку. Открыл. Прочитал первую страницу.

И почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.

Потому что на первой странице среди прочих имён значилось одно хорошо знакомое.

Волконский Дмитрий Михайлович, студент юридического факультета.

Громов закрыл папку. Поднял взгляд на Волкова. Лицо его не изменилось ни на йоту.