Ярослав Северцев – Ээя. Душа волка (страница 3)
Я улыбнулся и перевёл взгляд на Клею.
Она стояла у дальней стены среди женщин. Её лицо было бледным, словно вырезанным из воска. Свадебное покрывало скрывало волосы и спадало на плечи мягкими складками.
Рядом с ней стоял Главкон.
Я не сразу заметил, когда он успел покинуть своё место. Увидел лишь, как пальцы коринфянина едва заметно коснулись края её покрывала.
Клея не отстранилась.
Улыбка исчезла с моего лица.
— Я объявляю, — продолжил Ликомед.
На одно короткое мгновение его взгляд встретился с моим. В глазах старика были вина и затаённый страх.
— Моя дочь Клея станет женой Главкона, сына Ксенофонта из Коринфа. Наш долг будет прощён, а Коринф даст Киллене тридцать новых кораблей для защиты гавани.
В мегароне стало так тихо, что я услышал, как жир капает с вертела в угли.
Одна капля упала в огонь и зашипела.
Я не пошевелился.
Мои пальцы продолжали сжимать ножку кубка. Бронза жалобно скрипнула, медленно поддаваясь силе руки. Вино выплеснулось на белую ткань и растеклось багровым пятном.
Мой взгляд скользнул по притихшим лицам гостей и на мгновение остановился на Алкионе.
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Мне показалось, будто в них на миг вспыхнула надежда. Затем она словно застыдилась собственных чувств, быстро опустила голову и крепче сжала в пальцах край покрывала.
Другие гости, напротив, подались вперёд, боясь пропустить то, что произойдёт дальше.
— Что ты сказал, старик? — спросил я.
Я говорил тихо, почти ласково. Мои матросы знали эту интонацию. Так я отдавал последний приказ перед абордажем.
Ликомед сглотнул.
— Менесф, выслушай меня.
— Я уже услышал.
Архонт открыл рот, однако за него ответил Главкон.
Коринфянин неторопливо шагнул вперёд, поправляя складки хитона.
— Архонт сказал то, что слышали все, наварх. Клея выходит за человека своего круга. За того, за чьё золото покупают корабли, а не за того, кто нанимают, чтобы ими управлять.
За спиной судорожно втянули воздух.
Я медленно поднялся.
Я был на голову выше Главкона. Пурпурная хлена соскользнула с моего плеча, обнажая жилистые руки, покрытые шрамами от канатов и мечей.
— Тебе здесь по-прежнему рады как гостю, — продолжил Главкон. — Выпей за наше счастье. Разумеется, если у тебя хватит благородства.
— Ты рассуждаешь о благородстве, торговец гнилым зерном?
Я шагнул вперёд, переступив через опрокинутую скамью.
— Вы сторговались за моей спиной и теперь предлагаете мне выпить за эту сделку?
Я повернулся к Клее.
Она не подняла глаз.
В памяти всплыла ткацкая мастерская. Натянутые нити, дрожащие пальцы, кровь на белом полотне и синие дельфины, замкнутые в круг.
Только теперь я понял, почему свадебный гиматий был украшен дельфинами и волнами.
Этот узор предназначался не мне.
Он был создан для Главкона, человека из Коринфа, города двух морей.
Клея знала обо всём с самого начала.
Возможно, она любила коринфянина. Возможно, выбрала его золото или покорилась воле отца. Для меня это уже не имело значения.
Моё имя использовали, чтобы отпугивать пиратов. Мои корабли защищали гавань, пока Ликомед торговался с коринфянами. Меня самого привели в этот дом как оружие, которое можно выбросить, когда оно больше не нужно.
— Посмотри на меня, — сказал я.
Клея вздрогнула, но глаз не подняла.
— Я сказал, посмотри на меня.
Она медленно подняла голову.
Я искал на её лице сожаление, стыд или хотя бы смущение, но увидел лишь облегчение — словно участи хуже брака со мной нельзя было вообразить.
Это ранило сильнее слов Главкона.
— Менесф, уймись! — крикнул Ликомед. — Ты находишься в моём доме. Здесь моя воля — закон.
Я повернулся к нему.
— Твоя торговля держится на моих кораблях, Ликомед. Твои купцы возвращаются с полными трюмами лишь потому, что мои люди гибнут, защищая эти берега.
— Ты получил свою долю добычи.
— Ты обещал мне дочь.
Ликомед побледнел, однако не отступил.
— Я обещал союз, пока этот союз был выгоден Киллене.
Главкон улыбнулся.
— В этом разница между воином и правителем. Воин держится за слово, даже когда оно его губит. Правитель нарушает его во имя интересов своего народа.
Я потянулся к рукояти ксифоса.
Гости отшатнулись.
Клея вскрикнула.
Главкон не дрогнул. Он лишь едва заметно кивнул кому-то за моей спиной.
В этот миг я снова почувствовал мирру.
Сладкий запах, преследовавший меня с самого утра, стал ещё сильнее.
Я начал поворачиваться, уже понимая, что опоздал.