Ярослав Северцев – Чужое небо. Книга 2. Стальной кулак (страница 2)
Комиссар Лебедев медленно выдохнул дым в сторону.
— Смелый ты, Волков.
— Нет, товарищ комиссар. Просто считаю потери.
Серебряков резко выпрямился.
— Хватит. — Он посмотрел на капитана. — Особист свои вопросы потом задаст. Сейчас не до этого.
Капитан промолчал, но взгляд не отвел.
Полковник обошел стол и остановился напротив Алексея.
— Слушай внимательно. Сегодня ты спас мне фланг. Возможно, весь участок. За это спасибо. Но благодарность на войне — штука короткая. Завтра немцы попробуют снова. И послезавтра. И через неделю. У меня людей нет. Орудий нет. Снарядов — кот наплакал. А у тебя, как я вижу, голова работает не по уставу. Это плохо для мирного времени. А сейчас, может, и кстати.
Он сделал паузу.
— Я забираю тебя из роты.
Громче всего в такие моменты звучит не сказанное слово, а тишина после него.
Алексей не шевельнулся.
— Куда? — спросил он.
— Формировать отдельную штурмовую группу.
Комиссар поднял бровь, но не возразил. Значит, решение уже обсуждали.
Серебряков продолжил:
— Не от хорошей жизни. У меня на участке скопилось все, что обычно списывают в расход: остатки разбитых рот, саперы без саперного имущества, танкисты без танков, артиллеристы без пушек, выздоравливающие после госпиталя, пара десятков пограничников, которые вышли из окружения, и еще черт знает кто. По отдельности — мусор войны. Вместе… — он прищурился. — Может выйти кулак. Если найдется человек, который сумеет их собрать.
— Почему я?
— Потому что остальные либо слишком умные, чтобы браться за безнадежное, либо слишком тупые, чтобы сделать из этого что-то полезное.
Комиссар усмехнулся уже открыто.
— Хорошая характеристика, — заметил Алексей.
— Не обольщайся. — Полковник ткнул пальцем в карту. — Задача простая и дрянная. Через двое суток немцы полезут на железнодорожный узел у станции Лесная. Если возьмут его — отрежут снабжение сразу двум дивизиям. Оборонять станцию некому. Я могу дать тебе людей, которых не жалко потерять, и право действовать по обстановке. Если удержишь узел — молодец. Если нет — о тебе никто не вспомнит.
— Сколько людей?
— Сейчас — сорок три. К утру, может, будет пятьдесят. Из них обученных — половина. Остальные либо контуженные, либо вчерашнее пополнение, либо вообще сборная солянка.
— Вооружение?
— Два исправных станковых пулемета. Одиннадцать ручных. Винтовки, карабины, немного автоматов. Противотанковых ружей — три. Гранат мало. Мин почти нет. Из техники… — полковник скривился. — Один бронеавтомобиль, который заводится через раз, и два трактора. Но есть кое-что интереснее.
Он кивнул комиссару. Тот достал из угла свернутую в брезент папку и бросил на стол. Внутри оказались схемы, чертежи, несколько фотографий.
Алексей шагнул ближе.
На снимках были немецкие полевые укрепления, железнодорожная насыпь, складские постройки, водонапорная башня и — отдельно — тяжелый бронированный тягач с навешанными листами стали и крупнокалиберным пулеметом в башенке кустарной работы.
— Что это? — спросил он.
— Самоделка, — ответил Серебряков. — Наши ремонтники пытались собрать штурмовую машину из того, что осталось после бомбежки. Не закончили. Двигатель живой, ходовая вроде тоже. Броня разнородная , то что удалось снять с трофеев подбитых. Но если довести до ума, может пригодиться.
ИБИ ожил мгновенно.
— Анализ визуальных данных завершен. Импровизированная бронированная платформа на базе артиллерийского тягача. Потенциал высокий при грамотной доработке. Недостатки: перегрузка передней оси, слабая вентиляция, ограниченный обзор, уязвимость ходовой части, нерациональные углы бронелистов.
Алексей почувствовал, как внутри, под усталостью и болью, шевельнулось знакомое холодное возбуждение.
Не радость. Не азарт. Скорее то состояние, когда хаос вдруг начинает складываться в схему.
— Где машина? — спросил он.
— В ремонтных мастерских у станции. — Полковник внимательно следил за его лицом. — Что, уже придумал что-то?
— Возможно.
— Вот и хорошо. Потому что времени у тебя нет.
Капитан из особого отдела снова заговорил:
— Товарищ полковник, прежде чем передавать лейтенанту столь широкие полномочия, я бы рекомендовал уточнить некоторые обстоятельства его биографии.
Серебряков раздраженно дернул щекой.
— Опять?
— Да, опять. — Капитан повернулся к Алексею. — Лейтенант Волков, ваши документы в порядке лишь формально. Слишком мало следов до июня сорок первого. Слишком удачно вы появились. Слишком быстро освоились. Слишком много знаете для человека с заявленной биографией.
— На войне быстро учатся, — спокойно сказал Алексей.
— Или приходят уже обученными.
Комиссар тяжело посмотрел на капитана.
— Ты на что намекаешь?
— Я не намекаю. Я проверяю.
Алексей молчал. Внутри все стало очень тихим.
ИБИ тут же выдал:
— Уровень угрозы повышен. Вероятность углубленной проверки личности — 67 процентов. Рекомендую минимизировать контакт, избегать противоречий, не демонстрировать знания вне рамок правдоподобия эпохи.
— Спасибо, сам бы не догадался, — мысленно ответил Алексей.
Полковник стукнул ладонью по столу.
— Хватит. Пока этот человек держит мой участок, он мне нужен. После войны будете копаться в его анкетах сколько влезет. Сейчас у меня немцы в трех километрах.
Капитан поджал губы.
— Я не возражаю против использования лейтенанта Волкова в боевой обстановке. Но прошу учесть: ответственность за последствия…
— Беру на себя, — отрезал Серебряков.
Это было сказано так, что спорить дальше капитан не стал.
Полковник снова повернулся к Алексею.
— До рассвета получишь людей. К полудню должен быть на станции Лесная. Осмотришь узел, оценишь оборону, решишь, как держать. И еще. — Он помедлил. — Если увидишь, что не удержишь, взорвешь склады и пути. Немцам ничего не оставлять.
— Понял.
— Вопросы?
— Есть. — Алексей ткнул пальцем в фотографию самодельной машины. — Мне нужны сварщики, слесари, кузнец, запас металла, болты, инструмент, горючее и право забирать все, что плохо лежит в радиусе станции.
Комиссар фыркнул.