Ярослав Разумовский – Теремок (страница 2)
И тогда между рёбер внутри меня шевельнулось нечто. Не страх – что-то тёмное и злобное, рвущееся наружу, будто тот самый монстр из «Чужого».
Я даже не осознал, что произошло. Только почувствовал резкий толчок – но толкал не меня. Моя собственная рука, будто жившая отдельно, рванулась вперёд и отпихнула здоровяка от неё.
Его густые, почти звериные брови поползли вниз. Девчонка же с любопытством уставилась мне в глаза.
– Отъебись, – прозвучал мой голос. Он прогремел в тишине коридора неожиданно громко и злобно.
Бугай опешил. Видно было, что такая дерзость от тихого первокурсника его не просто удивила – оскорбила. Его лапище вцепилось мне в воротник багрового худи.
– Слышь, задрот, тебе давно морду не били? – прошипел он, как дикий зверь.
В ответ моя рука, всё ещё упиравшаяся ему в грудь, вцепилась в его спортивную куртку – тесную, будто на размер меньше.
Чернявая пыталась встать между нами, остановить ещё не начавшуюся драку, но я каждый раз отводил её в сторону.
– Выйдем, я тебя так переломаю, шо мамаша родимая не признает, – продолжал рычать старшекурсник.
Колени затряслись. От вспышки смелости осталось лишь чадящее пламя, готовое погаснуть от первого дуновения.
И вдруг – свист.
– Эй, уважаемый, проблемы? – раздался мужской голос.
– Да, бля, че тут у вас? – подхватил второй.
Два парня со слегка гоповатой внешностью встали по бокам от чернявой, будто охрана. Бугай, оценив численный перевес, брезгливо махнул рукой и отступил.
– А это ещё кто такой? – спросил первый «охранник».
– Принц на белом коне, – ухмыльнулась чернявая, сделав в мою сторону игривый реверанс. – Пока вы оба сиськи мяли где-то.
И они ушли, оставив меня одного в коридоре на четвёртом этаже. За пятнадцать минут внутри меня пронеслась целая буря – ярость, решимость, страх, пустота. Я стоял, понимая, что это только начало. Начало чего – ещё не знал.
Глава 2. Мышь, лягушка и зайчонок
С той стычки на четвёртом этаже прошло уже дня три. Жизнь вколачивалась в размеренную, унылую колею: пары, обеденные перерывы, дорога домой под вечно хмурым небом. Ничто не нарушало этого сонного ритма.
Разве что чернявая девчонка – та самая, из-за которой всё и вышло – стала чаще поглядывать в мою сторону. Сидела за своей партой, уткнувшись в блокнот, и время от времени её тёмный, изучающий взгляд скользил по мне. Что она там выводила – эскизы, цифры или, возможно, моё имя – было не разобрать. Странная птица.
Еву почему-то перестал провожать тот тип. Что она в нём нашла? Этот вопрос начал тикать в голове, как назойливый метроном.
Чтобы заглушить его, я с головой ушёл в древности. Неожиданным союзником стал колледжский психолог – бородатый, спокойный мужчина по имени Виктор Сергеевич. Как оказалось, он не только вправлял мозги первокурсникам, но и всерьёз участвовал в тех самых раскопках. Мы нашли общий язык: он с удовольствием делился статьями о скифском зверином стиле и его схожести со славянским фольклором, а я слушал, задавая вопросы. В его кабинете, пропахшем кофе и старыми книгами, время текло иначе – мирно, почти по-домашнему.
Логической кульминацией нашего общения стали сами раскопки. Виктор Сергеевич пригласил меня туда, отпросив с пар, и я согласился. Там, среди ям и обломков, он показал мне главную находку – вход в погребальную пещеру на склоне кургана. Перед уходом он сделал на память наше фото. На снимке мы стоим спиной к леску, а за нами зияет тот самый чёрный провал. Кадр получился случайно-символичным, и я попросил прислать его.
Но где-то в глубине, под этим слоем спокойствия, копошилось беспокойство. Оно было смутным, как далёкий гул перед грозой, но не отпускало. И сегодня утром оно материализовалось.
Я шёл к колледжу, кутаясь в куртку от леденящего ветра, как вдруг увидел у главного входа кучку студентов. Они не расходились, замерши перед стеклянной дверью. На ней, прямо на уровне глаз, была наглухо наклеена листовка. Чёрно-белая, без изысков, с одним жирным словом посередине, от которого кровь стыла в жилах:
А ниже – расплывчатая фотография и текст, который ещё предстояло прочесть. Утренняя рутина лопнула, как мыльный пузырь, оставив после себя тишину, густую и липкую.
Приглядевшись к фотографии, я узнал парня. Имя под чёрно-белым снимком было выбито, будто на надгробии:
Тот самый парень Евы. Мысль ударила снова, эхом.
С этого дня в коридорах колледжа повис страх, густой и липкий, как смола. Толпа стала единым организмом – тяжёлым, дрожащим зверем, чутким к любому шороху.
Среди серых лиц я сразу нашёл её. Ева сидела на своём рюкзаке у стены, всё в той же белой пухлой парке, похожей на шубу с меховым капюшоном.
На её лице не было ни улыбки, ни горя. Лишь пустота. Она словно не замечала одногруппников, которые по очереди пытались то пособолезновать, то подбодрить.
Я не решился подойти.
От этой атмосферы, от сдавленного гула толпы-жертвы, начинала раскалываться голова. Ещё чуть-чуть – и меня стошнит.
Лёгкий толчок в плечо вернул меня в реальность.
– Эй, бордовый! Чего такой кислый? Леденец невкусный попался? – звонко щебетнула та самая чернявая девочка, что вечно выглядывала на меня с передних парт, точно заяц из норы.
Один из её приятелей фыркнул писклявым, глуповатым смешком. Но, возможно, это было как раз то, что мне нужно.
– Да вот, не могу отойти от утренней новости, – сказал я, хотя, откровенно говоря, мне было плевать на того парня. А в глубине души я, возможно, даже радовался, что он больше не прикоснётся к Еве. Нормальны ли вообще такие мысли?
– Забей. Он был тем ещё гандоном. Мир не обеднеет, – без тени сожаления, но честно выдал второй приятель, тот что повыше.
– Такта Серому не занимать, но он в чём-то прав, – парировала чернявая. – Пропал – не значит помер. Нечего горевать раньше времени. Давай лучше с нами в столовку. Поболтаем за баночкой энергоса.
Мы двинулись к одноэтажке с гордой вывеской «У Марины» – здание, изрезанное трещинами, будто еле сдерживалось, чтобы не рассыпаться в прах. Сбоку ютился навес со столиками, смахивающий на дешёвый трактир.
– Эй вы, угостите пацана сигареткой! – бросил наш спутник, чьё имя я ещё не знал, паре первокурсников под навесом.
Тот, что ближе, неуверенно протянул открытую красную пачку.
– Вот это по-братски, – вежливо кивнул мой новый знакомый, забирая всю пачку и отправляя её в свой карман.
– Там ещё есть… – слабо пробормотал напарник обобранного.
– А ты компанию видишь? Или папиросы для вежливых людей жалко? – голос парня стал низким и ровным, без намёка на шутку.
Тот, чьи сигареты реквизировали, молча дёрнул друга за рукав. Они, бросив окурки в жестяную урну, поспешили обратно к колледжу.
Мы уселись за свободный столик. Трое – на лавке у стены, я – напротив. Выглядело это как допрос.
– Меня Тиша зовут. Этот писклявый оболтус – Гриша, – она ткнула пальцем в парня справа. – А этот хмурый раздолбай со второго курса – Серый. Мы с ним с одного района, соседи.
– Паша, – буркнул я, пожав каждому руку.
Вот и компания. Гриша сочетал простоватое лицо с дорогой, кричащей одеждой. Серый же полностью оправдывал кличку: всё на нём было серым, потёртым, будто специально подобрано под цвет асфальта.
А вот Тиша… От девочки в ней была только внешность. Держалась она жёстче и увереннее многих пацанов, и низкий рост ей это компенсировал – будто её характер придавал ей лишних сантиметров.
– И всё же дела в посёлке творятся мрачные, бля, – оборвал паузу Гриша, нервно постукивая украденной пачкой по столу. – Хрен поймёшь, че завтра ждать.
– Да что в нашем посёлке случиться может? – спросил я. – Очередной мэр бюджет на парк распилит, либо в детском садике конкурс талантов устроят.
Серый тут же подхватил:
– Ты че, ужастики не смотришь? Инопланетяне всякие в Нью-Йорке высаживаются. А такая мистическая муть – она всегда в глуши, в жопе мира случается. Дядька мой на раскопках вояк каких-то приметил. Камуфляж есть, шевронов нет.
Гриша с энтузиазмом кивнул:
– Да-да! Братец мой говорит, археологи тут жуть какую-то пробудили. Как в этих книжках… – Он тяжело задумался. – Кинга! Вот!
– Чушь! – обрубил Серый. – Пацаны говорят, тут скифские захоронения были. Типа, тела шаманов разрыли – теперь их души мстить всему посёлку будут.
Вдруг раздался до боли знакомый гогот.
– Пацаны, вы себя слышите, блин? – заливаясь диким смехом, в разговор ворвалась Тиша. – Может, вам поменьше фильмов смотреть надо, а то скоро очки напялите и на «Сейлор Мун» подсядете, задроты.
Она перевела дух, и смех пошёл на убыль, сменившись усталой серьёзностью.
– Самые обычные раскопки самых обычных скифских жилищ. А вояки без нашивок, которых твой дядька приметил, – обычные чоповцы. Отвечаю.
Ребята вытащили картонную пачку, и втроём, будто синхронным жестом, достали по белому бумажному цилиндрику. Почти изящно они поднесли их к губам, зажав оранжевые фильтры.