Ярослав Питерский – Мятежный август (страница 7)
Тут Редькин понял, что он с Толяном и Цаплиным опоздал. Все решилось без них. В этот момент, открылась, дверь и появился сержант Тяпков:
Петрович, там тебя Зайцев срочно по прямому требует! И еще, Панасюка так и нет, а в суд ехать надо. Я его по рации кричу, кричу, тишина!
Ладно, Игорь, разберемся с Панасюком, Малахов встал со стула и подошел к пульту.
В телефонной трубке он услышал взволнованный голос Зайцева:
Петрович! Тут такое дело! Все опера стихийное собрание по нашему общему делу собираются провести! Сбор через полчаса в сорок третьем кабинете! На собрании наверняка, что ни будь, произойдет! Все настроены очень агрессивно! Дальше говорить не могу!
Малахов задумался. Вернувшись в следственную комнату, он закрыл за собой дверь и не выпуская ручку, тихо сказал Серову и Редькину.
Уголовка вся бурлит, сход наметили через полчаса, но Зайцева, судя по всему, на него не пустят. Хотя это все нам на руку. Но на сходе надо присутствовать! Что делать будем?
Редя, наверное, твой выход в этой пьесе, коль захотел ты в революцию сыграть. Придется тебе на сход, как ни будь пробраться! Посидишь, послушаешь, чем народ дышит, потом нам расскажешь. А там посмотрим, что делать будем?! рассудил Серов.
Редькин понял, что он зачислен в «свои».
Уголовный розыск в отделе находился на третьем этаже. Выйдя из дежурки, Редькин, чуть было не проскочил мимо Цаплина с Толяном. О них он уже совсем забыл, Валерию сделалось немного стыдно.
Цаплин и Толик стояли у стены, на которой весел щит с фотографиями участковых с лаконичной надписью:
Ну, что Редя, что так долго? Не получается что ли? Мы уже нервничаем! засыпал вопросами Цаплин.
Да тихо ты, все получается! Только план меняется! Наш никуда не годится!
Это еще почему? не унимался Цаплин.
Почему, почему, опоздали мы! Пока бухали у тебя дома, тут уже другие решили сами революцию делать! Вот так-то!
И, что теперь? Все насмарку?
Что насмарку? Ничего не насмарку! Просто их больше и план у них толковее, вот и все. А люди-то им все равно нужны, поэтому не насмарку и вы пригодитесь!
А откуда они узнали? робко вымолвил Толик.
Да ничего они не узнавали. Просто им тоже это все надоело, вот и все!
А нам, что делать-то? спросил совсем расстроенный Цаплин.
Да я даже сейчас не знаю. Ну не будите же вы меня тут ждать, мне сейчас по важному делу в уголовку надо, виновато ответил Редькин друзьям.
Слушай Редя, а может, мы пока у меня в будке с Игорьком подождем! Тут ведь не далеко метров сто пятьдесят. А как понадобимся, мы вмиг тут будем! Да я и ставни утром не закрыл! предложил Толик, явно воспрянув духом.
«Революцию лучше наблюдать со стороны» – подумал он.
Да, пожалуй, это лучший выход. Но только не напейтесь там!
Да ты что Редя?! Ни грамма, мы же понимаем! заверил совсем обрадованный Толик.
Обещаю, обещаю! А у меня уже башка раскалывается! Немного думаю для поддержания формы у Зойки возьмем, все равно без дела будем сидеть в будке, здоровье поправить надо, обещает он?! передразнив Толика, проворчал совсем расстроенный Цаплин.
Хмель начал покидать его тело, а вместе с этим расставаньем приходило тяжелое чувство похмелья. Настроение у него совсем испортилось. Еще совсем недавно Цаплин чувствовал себя спасителем отечества и вот его мечты рассыпались.
Ладно тебе Игорек. Еще не вечер! Не вешай носа! Вы еще обязательно пригодитесь. Только я вас прошу, не напейтесь! Пожалуйста!
Цаплин ничего не ответил, лишь махнув рукой, направился к выходу. За ним засеменил счастливый Толик. Редькин посмотрел им в след, тяжело вздохнул и отправился на третий этаж.
К крыльцу отдела подъехал старенький уазик дежурной части. За рулем сидел сержант Сергей Панасюк. Милицейская карьера Панасюка была довольно забавной. Имея лишь десять классов образования и водительское удостоверение с категориями «В», «С», «Д», «Е» полученные им во время срочной службы в рядах Советской армии, Панасюк тем не менее, умудрился побыть небольшим милицейским начальником. Когда он пришел устраиваться в милицию, то его сразу взяли водителем в роту патрульно постовой службы. Там Панасюк проработал полгода, прежде чем на него обратило внимание руководство РОВД. Сергей Панасюк, как оказалось был яростным и убежденным коммунистом.
Некоторые его сослуживцы даже говорили, что у него на партийной почве «едет крыша». Панасюк носил на лацкане кителя красный значок с изображением Ленина. А это выглядело вызывающе в смутном девяносто первом.
Сергей постоянно загонял всех коммунистов отдела на партийные собрания. Из-за этого он нажил себе немало врагов. Чего Панасюк хотел и к чему стремился, в конце – концов добился. Его назначили начальником изолятора временного содержания, но самое главное, Сергея единогласно избрали партийным секретарем отдела.
Панасюк долго тянуть с наведением партийного порядка не стал. Первым делом он начал чистку и наведением дисциплины в своем ИВС. Категорически запретил воровать выводным и дежурным из передач для арестованных еду и сигареты. Хотя этим волевым решением он настроил против себя весь свой личный состав. На партийном фронте Сергей тоже взялся резво. Навел порядок с партийными взносами, изымая их прямо у кассы в момент получения зарплаты. Затем стал воплощать в жизнь различные мероприятия, связанные с его программой, принятой на одном из партийных собраний. Гонял всех коммунистов РОВД на различные субботники и воскресники, заставлял бегать кроссы и ходить в музеи по ленинским местам.
Апофеозом демонстрации его партийных убеждений стала история с книгами. В один из весенних солнечных дней, он с важным видом вошел в дежурную часть и попросил помочь ему разгрузить печатную продукцию. Все работающие в тот день обрадовались и бросились к уазику помогать разгружать пачки с книгами, думая, что Панасюк достал для отдела дефицитные в те времена романы Дюма, Стендаля и Жюль Верна. Но каково же было разочарование коллег Панасюка, когда, занеся несколько завернутых в бумагу пачек, милиционеры обнаружили в них полное собрание сочинений… Владимира Ильича Ленина. Как потом оказалось, Панасюк купил себе домой полную подборку темно-красных томов.
Но в дальнейшем Панасюка ждало полное разочарование и крах убеждений. С началом «перестройки и гласности» на суд общественности были преданы страшные подробности о жизни и деятельности почти всех коммунистических вождей. Панасюк поначалу ничему не верил, но постепенно стал понимать, что от правды отбиваться нельзя. Он начал с горя пить, сорвал с кителя значок Ленина. А когда приходил домой, то постоянно кричал, что «его идеалы предали и растоптали», доставал из книжного шкафа тома сочинений Ленина, кидал их по всем углам квартиры. В конце концов, совсем рассвирепев, Панасюк однажды вытащил книги во двор дома и облив их бензином, сжег. По двору еще долго ветер носил обгоревшие листки из томов гениальных и нетленных творений вождя мирового пролетариата. Дворники ворчали, но напрямую говорить Панасюку не решались, опасаясь получить по физиономии от неуравновешенного милиционера.
А служебный и карьерный крах Панасюк протерпел немного позже. Однажды напившись, он пришел вечером к себе в ИВС с двумя бутылками коньяка. В приказном порядке он заставил своего подчиненного дежурного Титова выпить с ним. И, то, что случилось дальше было как кошмарный сон. Сергей пафасно заявил, что «возлагает на него обязанности представителя общественности» и велел идти Титову с ним. Дежурному по ИВС это сразу не понравилось. И его плохие предчувствия оказались пророческими. Панасюк привел Титова на второй этаж к двери приемной кабинета начальника отдела. Сергей начал дико стучать в дверь и орать, чтобы «те, кто находятся за ней, открыли ему». Титов понял, что надо бежать!
Он мчался по коридору с быстротой оленя. Не помня, как, милиционер залетел обратно в помещение ИВС и там, выдавил себе в рот пол тюбика зубной пасты, чтобы перебить запах алкоголя. Чутье Титова не подвело. Через десять минут в дежурку явился начальник РОВД и устроил всему дежурному наряду выволочку за присутствие в отделе «нетрезвых сотрудников в нерабочее время».
Но на самом деле оказалось все куда смешнее. Пьяный Панасюк увидел, как начальник РОВД привел в свой кабинет любовницу, чтобы посмотреть фильмы на видеомагнитофоне, который достался отделу от ГУВД для служебных оперативных целей. Видеоаппаратура была в 1991 в большом дефиците. У Панасюка заговорили пьяные «остатки партийной милицейской совести» и он устроил этот «концерт».
На следующий день его убрали с должности начальника ИВС и сослали в ссылку водителем на дежурную машину. Как партийного секретаря его тоже переизбрали.
Панасюк вылез из уазика и направился в дежурку. В помещении он подошел к оперативному пульту, за которым сидел Тяпков и хлопнув его по плечу, сказал:
Ну, как дела Игорек? Много сегодня клиентов развозить?
Ты, что так долго Серега? Клиентов всего трое! Двоих в приемник, одного в суд и все! Но сегодня вообще дурдом какой-то.
Да знаешь Игорек, на заправке бензовоз сливался. Вот и пришлось подождать. А где Петрович?
В историческом девяносто первом, очереди на заправки были сравнимы очередям в мавзолей на Красной площади.
Да там с Серовым. Они все сегодня, что-то мутят, мутят, надоели! Бардак полный!