Ярослав Питерский – Месть сладка! (страница 4)

Какие люди! Господин председатель городской думы! Милости просим! Просим Антон Викторович!

Гостеприимно игривый тон хозяина – Сусику не понравился. Обычно, Сигизмунд говорил так, когда задумывал, очередную аферу и преступал к ее реализации. Овечкин подошел к столику на котором стояли бутылки со спиртным и кивнув головой пригласил Сусика присесть в рядом стоящее кресло. Тот покорно повиновался и опустился на краешек огромного, кожаного сидалища. Овечкин, все также молча разлил по бокалам коньяк и достал из коробки сигару. Отрезав ей конец – красивыми блестящими щипцами, макнул в коньяк и закурил. После этого, он, опустился в кресло напротив, и смачно затянувшись, выпустил ароматный дым в потолок.

Сигизмунду Овечкину было, лет сорок пять. Высокий смуглый он имел спортивную фигуру и всегда нравился женщинам. Его виски слегка серебрила седина, и ее отблеск придавал его внешности героический оттенок. Единственным недостатком его облика были глаза. Всегда жадные и злые они буравили собеседника и наводили на него дискомфорт. Карьера Сигизмунда развивалась по странной траектории. Совершенно пологая вначале, она резко взметнулась вверх во времена бандитского беспредела, творившегося – в России, в начале девяностых. Сигизмунд приехав в огромный город, начал мойщиком автомобилей и добился положения негласного хозяина миллионного мега полиса. В процессе этого восхождения наверх, он отстреливал, взрывал, топил, травил и резал своих конкурентов и соратников, ненужных свидетелей и врагов – с жестокостью японского самурая. При этом вел разумную экономическую политику скупая обанкроченные предприятия и захватывая разорившиеся заводы. Он, никогда не пил запоями, не вел распутной жизни и, главное – никогда не сидел в тюрьме! Хотя и имел несколько условных сроков. Это приводило в ярость его конкурентов – бандитов, сделавших не одну ходку в зону.

Овечкин пристально посмотрел на Сусика и спросил:

Ну, что Антон Викторович, как дела в думе?

Нормально, а что случилось то?

Да так ничего, просто не нравится мне то, чем вы там занимаетесь?! Овечкин начал рассматривать свои гладкие ногти.

А, чем мы там занимаемся?

Вот и я спрашиваю, чем?

Та вроде рутиной всякой, принимаем решения различные, с преступностью боремся, вон мэру рекомендовали на днях увеличить финансирование и штат муниципальной милиции!

Да плевать он хотел на ваши рекомендации.

Почему же, Сигизмунд Ефремович, он человек то разумный, он…

Да не разумный он, начал быковать! резко прервал Сусика Овечкин.

Тот от неожиданности вздрогнул.

Людей моих зажимать стал с помощью налоговой санэпидем станций и прочих чиновников! Данью обкладывает и на нары сажает!

Сусик, не знал – что ответить Овце Он с испугом смотрел на него, не зная, как себя вести. А Овечкин продолжал уже более спокойным тоном:

В общем, так, до выборов в гос думу! В Москву! Понимаешь! А осталось всего пару месяцев! Мне надо, чтобы вы мэру – всей компашкой вашей, недоверие выразили. И мэра нового избрали! Понятно?! Нового мэра!

Да, но это практически невозможно Сигизмунд Ефремович! Вы же знаете расклад в городской думе то.

Я знаю, что тебе и еще десяти болванам плачу бабки! И заметь – хорошие бабки! А спрашивается, за что я вам их плачу?! Когда дело доходит до нужной помощи, ты мне – отвечаешь отказом!

Я все понимаю, но что я могу сделать, если мэр очень прочно сидит! Он лоббирует своими сторонниками! Вы же знаете, что у коммунистов большинство, а они поддерживают именно его! И главное – народ, как показывают опросы – тоже за мэра!

Ты народ не трогай! Это стадо баранов, которое можно купить и запудрить мозги! А вот с коммунистами – нужно разобраться! И это твоя проблема – как ты это будешь делать! Понял?!

Да, но Сигизмунд Ефремович, ведь это практически невозможно!!!

Ничего невозможного, в этом мире Антон – нет! Особенно, если заплатить, за, невозможное – невозможно большие деньги!

Да, но Коммунисты как вы знаете, не возьмут! Особенно у вас!

Я все знаю, но вот твоя задача, чтобы они не брали, а проголосовали за недоверие мэру.

Но как это сделать?

Для этого, я пригласил человека, который поможет это сделать. Овечкин указал на фигуру сидящую в кресле в темном углу.

Сусик начал вглядываться в силуэт незнакомца, но так и не смог рассмотреть человека. Видя это, Овечкин пригласил гостя к столу:

Петр Иванович, подсаживайтесь поближе обсудим план действий.

Когда мужчина встал и вышел из тени, Сусик с большим удивлением в нем узнал начальника городского УВД полковника Некрасова. Милиционер как не в чем небывало сел на диван рядом с креслом Антона Викторовича и протянул ему руку:

Ну, что друзья, у кого какие будут предложения? спросил Овечкин и отхлебнул коньяк.

Я предлагаю компромат, он в таких случаях действует безотказно, предложил Некрасов.

Легко сказать компромат! Какой компромат?! На коммунистов?! Особенно на их лидера Тронина?! Этот осел даже до сих пор в двух комнатной хрущевке живет! Машины у него нет! Банковских счетов тоже! Бабами он – уже лет пять, как не интересуется! упаднечиски забормотал Сусик.

Не может быть, чтобы человека ничего не интересовало?! И он нигде не наследил!

Да нигде этот баран не следил! Он всю жизнь инженером на оборонном заводе проработал! У него в голове только революции и борьба за права трудящихся! парировал и это предположение Сусик.

Я думаю, может наркотики? Сейчас это модно. А кило героина для него мои орлы найдут, спокойно сказал Некрасов.

Наркотики, да кто в это поверит, чтобы Тронин, наркотой торговал?! опять отверг Сусик.

Главное, чтобы – следователь и суд поверили! А там ерунда. Некрасов тоже выпил глоток коньяка из бокала.

Кстати, Петр Иванович, насчет наркотиков – тут мне Синицын звонил, уважаемый ректор из пед универа. Так он – на твоих орлов жалуется! Что те якобы – его сынка Олежку с наркотой взяли?! Наверное, тоже так вот подбросили. Нужно разобраться и помочь, ведь Синицын то наш человечек!

Я в курсе, но в этом случае даю слово, что сынок, его действительно героином под крылом у папашки занимался. Никто ему ничего не подбрасывал! А дело это – на контроле у самого прокурора города. Уже жалобу на моих людей – этот козел и взяточник накатал.

Слушайте Петр Иванович, надо помочь этому Синицыну, может пацан его заблудился. вмешался в разговор Овечкин.

Ага, заблудился, килограммами порошок продает! Причем и вашем именем прикрывается! Говорит, что с вашими бригадами связь имеет! ответил Овечкину Некрасов.

Что? Вот сволочь, ты же знаешь, Петр Иванович, что я наркотой не интересуюсь и своим людям запрещаю это делать!

Я-то знаю, но он на допросах это болтает, в протокол все идет, а как, известно, что написано пером не вырубишь топором! Поэтому – если, у спецслужб, в отношении вас интерес будет, повод есть.

Вот сволочь, и что вы посоветуете? Овечкин сильно разозлился на последние высказывания Некрасова.

Хм, не знаю, может этого Олежку сына Синицына нужно нам привлечь к плану? Как там, у Тронина – сын есть? Некрасов вопросительно взглянул на Сусика.

Да есть. На последнем курсе в госуниверситете на биологическом учится. не понимая сути вопроса ответил ему Антон Викторович.

Вот и хорошо. Можно поработать. Некрасов, улыбнувшись, посмотрел на Овечкина. Тот понял его немой намек и сказал:

Займитесь Петр Иванович. Сегодня же. Овечкин встал с кресла, тем самым – показывая, что встреча закончена.

Гости тоже поднялись. Сигизмунд взглянул на Сусика и взяв его за локоть произнес:

Завтра, можешь начинать работать с Трониным. До свидания. Ничего, не понявший Сусик, бросил, ему в след:

Почему завтра, как работать?

Но Овечкин уже подошел к двери бильярдной. На вопрос Антона Викторовича ответил Некрасов.

Завтра все увидите. Как поймете, что Тронин созрел, звоните мне и назначайте встречу.

Сусик в растерянности посмотрел на Некрасова и спросил:

А как с Синицыным?

С ним будет все нормально, пусть папаша со мной свяжется после завтра.

Некрасов тоже направился к выходу. В бильярдную вошел Виталий и молчаливо намекнул Сусику, что ему пора. Антон Петрович одним глотком допил коньяк из бокала и вышел из помещения.

Олег Синицын проснулся на жестких деревянных нарах в камере ИВС от лязганья замков и грохота железной двери. В полумрак помещения, который пыталась развеять лампочка – спрятанная за железную коробку решетки, прорвался луч света из ярко освещенного тюремного коридора. Появившийся в проеме силуэт милиционера грубо скомандовал.

На выход! К следователю!

Олег прищурился и за чем-то спросил:

С вещами?

Ты, что глухой? К следователю, на допрос! Манатки свои оставь!

Олег поднялся с жесткого ложа нар, на котором вместо матраса лежал его пуховик и принялся одевать, кроссовки, которые были без шнурков. Шнурки забрали, боясь, что он повесится в камере. Но Олег вешаться не собирался. Просто такова была инструкция у дежурных по ИВС. Олег больше всего после ареста боялся, что его отправят на время следствия в тюрьму – в страшное заведение, построенное еще при царе, с романтическим названием «Белый лебедь» и именуемое сейчас СИЗО №1.

А боялся Олег попасть в тюремную камеру потому, что был гомосексуалистом. Как говорят медики – он был, пассивным педерастом. И оказаться в камере с такой репутацией для него было смертным приговором. Обитатели тюрьмы в миг бы пустили его по кругу, в качестве женщины, и жизнь возле параши ему бы была гарантирована, а это бы он точно не вынес и повесился бы при первой возможности. Поэтому Олег вздрагивал при любом вызове на допрос, хотя он знал, что в тюрьму его не повезут. Его отец имел обширные связи среди самых высших чиновников города. Он, делал все возможное, чтобы вызволить сынка, из этой, казалось бы – без выходной ситуации. Пока он добился лишь того, что ему давали ежедневные свидания с сыном и гарантировали его не отправку в тюрьму, хотя это было большим нарушением УПК.