Ярослав Питерский – Месть сладка! (страница 3)
Но Антон Викторович был уверен, что маска неприступного, а главное не подкупного политика необходима ему как личности. Сусика все время тревожили сомнения в собственных силах и имидже, поэтому он много внимания уделял внешнему виду. До блеска наводил маникюр, стригся каждую неделю у знакомого парикмахера под любимый «теннис» и очень часто менял дорогие костюмы.
Но внешний вид, каким бы солидным он не был, все же не мог компенсировать его смешной фамилии. И от этого Антон Викторович тоже очень страдал. Фамилия Сусик постоянно подвергалась изменениям в устах его знакомых, друзей и просто посетителей кабинета. Причем в различных формах. Еще с детства Антона Викторовича прозвали Исусик, а в дальнейшем это прозвище только искажалось все страшнее и страшнее. Как только его не звали Мусик, Пусик, Трусик и Панусик. Некоторые, даже умудрялись назвать его матерно, прибавляя к Сусику еще х, у и е.
Одно время, Антон Викторович даже подумывал поменять фамилию, но его сдерживал «фактор отца». Папа у Антона Викторовича во времена Советской власти был известным строителем, лауреатом Ленинской премии и народным депутатом, и это много дало для карьеры молодого Сусика. Но папаша Антона Викторовича был категорически против смены фамилии, о чем не раз высказывал сыну в довольно грубой форме с добавлением русского мата и даже тумаков. Поэтому затея, с переменой Сусик на Суслевский, была отложена на неопределенный срок.
Антон Викторович ждал звонка от очень важного и могущественного в городе человека Сигизмунда Овечкина, больше известного в городе под прозвищем «Овца». Этот самый Сигизмунд Овечкин был, как его называли в милиции «лидером организованных преступных группировок», а попросту говоря главным бандитом города. Ему принадлежали несколько заводов, рестораны, казино. Многие называли его «негласным хозяином» и это было справедливо.
Именно благодаря Овце, Антон Викторович – стал сначала депутатом, а затем председателем городской думы. Сам Сигизмунд этого достичь не мог бы, по причине нескольких судимостей. Поэтому, Овца нанимал людей, с более – безупречной репутацией, затем, платя им деньги как зарплату, проводил путем выборов на нужные должности и попросту руководил городом.
Рано утром Сусику позвонила секретарь Овечкина и сообщила, что ее шеф хотел бы переговорить с Антон Викторовичем с начало по телефону. А затем, при личной, встречи. Ее просьба означала не что иное, как приказ – ждать босса, что сейчас и делал Антон Викторович.
На деле же, для Сусика, каждая встреча с Сигизмундом превращалась в настоящую пытку. Антон Викторович – боялся Овцу. И при рандеву с ним, чувствовал себя отвратительно. Животный страх – делал из Антона Викторовича полного идиота.
Минуты ожидания звонка Овечкина были мучительны. Антон Викторович, нервно постукивал пальцами по столу, глядя, на лакированный корпус телефона. Когда, раздалась электронная трель, он вздрогнул, и нервно схватил трубку.
Да, алло, я слушаю! Сусик ожидал услышать грубый бас Сигизмунда Овечкина, но вместо этого услышал противный тенор своего старого знакомого – ректора местного педагогического института Валерия Синицына.
Сам Антон Викторович называл его – Птицей еще со студенческих времен. Синицын – был взяточником и самодуром. Студенты его терпеть не могли и за глаза называли попугаем.
Да, слушаю, птица ты что ли?
Я, я, Антоха! Помогай, беда у меня! Не знаю, что делать то!? запричитал скрипящим голоском Синицин.
Что еще, мало дани собрал? Хе, хе, хе! противно зареготал Сусик, ему доставляло удовольствие подтрунивать над Синицыным.
Опять ты чушь порешь?! Какую дань, болтаешь всякую ерунду! визжал Синицын.
Ну, ладно, ладно говори, что на этот раз? Менты на хвост насели?
А ты откуда знаешь?!
Что знаешь?! Я просто так наугад, не стал бы ты мне по пустякам звонить!
Нет, конечно, просто – откуда про ментов догадался?
Да не догадывался я! Просто пошутил! разозлился Сусик.
В общем – беда у меня Антоха! Сына менты загребли! Сыночка моего единственного, сволочи! Повязали как бандита какого!!! продолжал причитать Синицын.
Как, Олега? За что?
За торговлю героином! Ууу! завыл в трубку Валерий Петрович.
Да успокойся ты! Говори толком!
Олеженька, какую – то, хренамань, подставным ментам продал! А те ему деньги меченные сунули!
Птфу ты! Вот идиот! Он, всегда у тебя – оболтусом рос! Ну, что ему, паршивцу, надо еще? Папашка – для него, все ведь делает! Вон, какие дани берешь!
Опять ты несешь ерунду, я к тебе с проблемой, а ты!
Ну ладно, ладно! Не психуй, птица, все уладим! Сейчас у меня важная встреча, а после я все устрою, позвоню так и быть!
Спасибо тебе суслик! Синицын звал Сусика «сусликом». Я в долгу не останусь, все как надо, если что оплачу!
Да заткнись ты! По телефону пургу несешь! прервал его разъяренный Антон Викторович.
Он знал, что его телефон, может – прослушивается ФСБ, и поэтому боялся любой утечки компромата в свой адрес.
Все, я сам перезвоню, будь на телефоне. Сусик швырнул трубку в гнездо аппарата.
После этого, он, встав из-за стола, стал разгуливать по кабинету засунув руки в карманы брюк. Антон Викторович ходил по паркету рабочего помещения в носках. Туфли стояли под столом. У Сусика, сильно потели ноги, поэтому, когда он оставался в кабинете один, то всегда снимал обувь. Комната, наполнялась вонью – потных мужских ног, которую Сусик уничтожал распылением мужского дезодоранта из аэрозольного флакона. Но парфюмерия помогала лишь не на много, поэтому, все кто заходил к Сусику в кабинет – непроизвольно морщили нос.
Неожиданно громыхнула громкая связь с секретарем. Антон Викторович вздрогнул.
Антон Викторович, на связи Сигизмунд Ефремович, соединять?
Сусик, подбежал к аппарату, и нервно, нажав кнопку – пробормотал:
Да, да, да, соединяй скорее!
В трубке, которую он поднес к уху, проиграла электронная мелодия, и воцарилось молчание. Лишь затем послышался бас Овечкина:
Але, Антон, это я.
Слушаю Сигизмунт Ефремович!
Короче, тема есть. Приедь, обсудить надо.
Что-то срочное? Сусик, задав этот вопрос, понял, что опять – выставил себя идиотом.
Овца, не по срочному делу, никогда не звонил.
Время, сам знаешь, какое! На носу выборы, а ты про срочность спрашиваешь! Короче – через пол часа у меня! Овечкин повесил трубку.
Сусик пробурчал коротким гудкам, передразнивая овцу:
Срочно, срочно, опять какую-то мерзость задумал сволочь!
Нашарив под столом туфли и обувшись, он накинул пиджак – вышел из кабинета. Секретарше в приемной, он бросил на ходу:
Машину к подъезду, буду через час, если что срочное звони на мобилу!
Девушка проводила его вопросительным взглядом и, взяв трубку телефона – стала вызывать водителя. Когда Сусик сбежал вниз по лестнице и вышел из здания думы, его персональный автомобиль стоял уже у крыльца. Новенькая «Волга» белого цвета поблескивала в лучах сентябрьского солнца.
Стояла погожая сухая осень, краски природы в это время всегда особенно ярки. Личный водитель Сусика – Матвей Горячкин, когда его шеф плюхнулся на пере6днее сиденье и хлопнул дверью, нажал на педаль акселератора:
Куда едем? Антон Викторович? спросил он, выруливая на центральный проспект города.
К Овце, домой. грустно указал путь Сусик.
Матвей лавировал в потоке машин, обгоняя автомобили в шахматном порядке. Он то и дело нажимал на сигнал. Испуганные водители шарахались на своих машинах в сторону. Всех участников движения пугали не только агрессивная езда Горячкина но и светящиеся фары с думскими номерами. Никто связываться с наглым водителем не хотел. Постовые милиционеры, завидев мчащуюся Сусиковскую «Волгу» отдавали честь.
Коттедж Овечкина, больше похожий на небольшую крепость из красного кирпича находился в пригородном поселке. Вокруг стояли такие же клонированные мини бастионы жилья городской элиты. «Волга» подъехала к черным железным воротам, подняв пургу из осенней листвы. Красные и желтые сухие листья захрустели под колесами. Пристальный глаз камеры наружного наблюдения на стене, напрягся и всматривался в автомобиль. Через, несколько секунд, ворота открылись. К въехавшей «Волге» подошел охранник и осмотрел салон через окно. Он приказал Матвею вылезти и открыть багажник. Тот – смачно выругался, но повинуясь, выполнил требование.
Охранник распорядился поставить автомобиль на стоянку в углу внутреннего двора коттеджа. На крыльце дома, Сусика встретил пресс секретарь Овечкина Виталий, выполнявший также обязанности мажордома. Молодой мужчина лет тридцати с всегда натянутой улыбкой и отсутствием, каких либо эмоций на лице. Его приятный низкий голос был всегда однотонен.
Прошу вас Антон Викторович, Сигизмунд Ефремович вас ждет в бильярдной.
Бильярдная находилась справа от роскошного холла, проходя который, Сусик, в очередной раз удивлялся, огромной силе денег преобразующей обычную кирпичную коробку, в роскошные апартаменты. В бильярдной царил полумрак. Свет от светильников падал лишь на большой игровой стол, покрытый дорогим зеленым сукном. Обстановка помещения излучала спокойствие и размеренность. Над столом в позе удара, склонился сам Сигизмунд Овечкин. В углу, в глубине полумрака, сидел еще один человек, лица которого Сусик не рассмотрел. Сделав удар, после которого костяные шары забились по глади стола, Овца распрямился и, посмотрев в сторону Антона Викторовича – воскликнул: