Ярослав Питерский – Месть сладка! (страница 6)

Тронин Сергей Андреевич?

Да, точно, что случилось? Что за цирк?

Это у вас мы хотим спросить, что за цирк? Подведите его. Обратился он к оперативникам державшим Сергея.

Те, грубо толкая, повели его к открытому багажнику. Еще один милиционер, тот у которого был высокий, противный голос обратился к двум рядом стоящим мужчинам пропитого вида:

Товарищи понятые, внимание смотрим и слушаем. Затем человек в кителе старшего лейтенанта нагнул Сергея за шею и грубо спросил, указывая на круглые полиэтиленовые свертки: Это ваше?

Сергей посмотрел на желтые шары, обвернутые скотчем, и ответил.

В первый раз вижу, что это, какого черта?

Значит не ваше, хорошо. Понятые слышали? обратился он вновь к мужикам, и опять склонившись к Сергею, прошипел: Можете молчать, имеете право на адвоката.

Сергея, бесцеремонно – повели к милицейскому УАЗику и, затолкнули на заднее сиденье. Уже в машине он спросил у своих конвоиров:

А, что это в моем багажнике? Бомба?

Да. Можно сказать бомба, бомба только не такая, какой ты ее представляешь.

Что значит не такой, какой представляю? Вы вообще знаете кто я?

Да знаем. Попал ты парень.

Что, значит, попал, кто мне все объяснит?

Следователь и объяснит, на допросе.

На каком еще допросе? Дайте мне позвонить отцу немедленно! Что вы такое делаете вообще?

Не положено тебе звонить. Пусть следователь решает.

Сергей начал понимать. Что это какая то провокация, направленная, скорее всего против отца. Но он все еще не догадывался, в чем его обвиняют. «Желтые шары в багажнике? Может это взрывчатка? Его могут выставить террористом. Ладно, все не так и страшно, по крайней мере – нужно сейчас просто молчать!» крутилось в его голове. За окном он увидел, как к его «Жигулям» подъехала черная «Волга». Но из нее никто не вышел. Один из майоров подбежал к автомобилю и склонился к окну, скорее всего в докладе. Затем черная машина уехала.

Через двадцать минут он стоял в коридоре ИВС. Его руку держал тюремный постовой и поочередно, макав пальцы в черную краску, опускал на протокол задержания. При этом милиционер приговаривал:

Вот так на пианино поиграешь, и твои пальчики теперь в базе данных, проверят теперь. Авось ты, еще по какому ни будь делу, засветишься!

Да. Я Кеннеди убил!

Милиционер с недоумением посмотрел на Сергея, и продолжил макать пальцы в краску, при этом бурча себе под нос:

Не знаю кенеди ты ли мунеди завалил, а вот следак придет – ему чистосердечное лучше, по этому поводу написать. Глядишь, за кенеди этого меньше сидеть будешь. А кто такой? Друган, собутыльник что ли? Бабу не поделили?

Точно, бабу.

Дурак! Сейчас, она, с другим, будет таскаться! А тебе пыхтеть! Ладно! Все – иди к столу. Постовой закончил снимать отпечатки и уселся заполнять «карточку задержанного».

Когда было все готово, он повел Сергея по коридору к дальней камере. Открыв ее, он пропустил Тронина вовнутрь. Прежде чем закрыть тяжелую дверь постовой негромко его спросил:

Как зовут то?

Сергей.

Д а не тебя, а бабу эту?

Ааа, бабу. Жаклин! Жаки!

Иностранка что ли?

Американка!

Вот сука! И хлопнув дверью, постовой лязгнул ключами в замке.

Сергей оказался в темноте камеры. Постепенно, глаза привыкли к полумраку, и он увидел, что помещение пусто. Не спеша, Сергей подошел к деревянным нарам и присел. В голове крутились тревожные мысли. «Я им не нужен. Им нужен отец. Это точно. Что делать?»

Светлана Ивановна Артеменко женщина пятидесяти лет с пышными бальзаковскими формами шла на работу. Солнечное погожее осеннее утро радовало буйством разноцветных красок увядающей природы. Вот уже девятнадцать лет Светлана Ивановна работала бухгалтером в заводоуправлении одного из комбинатов города. Ее ежедневный путь в рабочий кабинет проходил через заросший бурьяном и кучами мусора городской пустырь. Словно маленькие сопки неровности земли, поросшие высокими сорняками, то скрывали идущего, то поднимали, над пространством городской неухоженной лысины. Утоптанная дорожка, петляла серпантином горной тропы. Светлана Ивановна торопилась и старалась срезать дугообразные зигзаги, шагая прямо по засыхающей траве. Когда она очередной раз сократила путь и нырнула ногами в пожелтевший Осот, ее туфель споткнулся о не видимое препятствие. Светлана Ивановна чертыхнулась и всей своей массой в девяносто килограммов рухнула на землю. Ее дамская сумочка слетела с руки и упала на кучу мусора. Женщина, поднявшись с земли, отряхнула испачканные чернотой колготки, несколько раз крепко ругнулась матом и потянулась за упавшим ридикюлем.

Неожиданно ее взгляд упал на белый предмет, похожий на подошву от китайского кеда. Когда Светлана Ивановна присмотрелась и разглядела в этой подошве человеческую ступню. Женщина раздвинула поднятой сумочкой желтые сорняки. Прямо на земле лежало тело молодой девушки. Она была совершенно голой. Цвет ее кожи был не естественно светло бел. Лицо скрывали густые длинные волосы. В районе левой груди зияла черно бурая дыра ранения. Запекшейся кровью темно пурпурного цвета был забрызган весь бок туловища. Светлана Ивановна, завыла сиреной пожарного автомобиля, и как разъяренный носорог понеслась на пролом по городскому пустырю.

Через двадцать минут к крыльцу Зареченсного РОВД подъехала карета скорой помощи. Из автомобиля вышел врач с медсестрой и направился в помещение дежурной части. Там в следственной комнате, на деревянной полированной лавке сидела Светлана Ивановна Артеменко и всхлипывая как ребенок, пила из стакана воду подкрашенную валерьянкой. Резкий запах напитка раздражал слизистую оболочку носа.

Рядом с испуганной женщиной сидел дежурный оперуполномоченный майор милиции Валерий Редькин. Он дежурил последние сутки в своей милицейской карьере. Завтра утром, он должен был стать обыкновенным Российским пенсионером…. Документы о его уходе на пенсию должны были привезти в отдел кадров родного отдела именно сегодня. Редькин относился к этому эпохальному событию в своей жизни на редкость равнодушно. В отличие от других многих милиционеров выходящих на заслуженный отдых, он был спокоен. Более того, Редькин ждал этого события. Его уже давно приглашали работать в службу безопасности одной из крупных коммерческих фирм города. Ждали, когда – он, принесет свою трудовую – с синей печатью, отправленного на пенсию сотрудника МВД.

Редькин молил бога, что бы последние сутки – выпали для него спокойными и без эксцессов. Но уже с самого утра подфартило. В помещении дежурки ввалилась эта тетка, пьющая сейчас второй стакан валерьянки и заявила об обнаружении женского трупа. Светлана Ивановна меж тем вздрогнула от хлопка здоровенной пружины, весящей на входной двери. Ее размазанная косметика щипала глаза. По Щекам текли разноцветные сине черные слезы, оставляющие канавки цветовых дорожек. В кабинет вошли врачи. Редькин молча кивнул на женщину и направился к пульту дежурного. За ним сидел его давний знакомый оперативный дежурный майор Андрей Сергеевич Манушко. Рядом стоял начальник отдела уголовного розыска Рахим Белембесов.

Обоих Редькин знал лет двенадцать. Но теплотой их взаимоотношения не отличались. Более того, Манушко с Белембесовым терпеть не могли Редькина. Тот в свою очередь – ненавидел, их обоих. В далеком девяносто первом во времена ГКЧП они уверенно встали по разные стороны баррикад. Но судьбе было так угодно, что бы она их не разлучила, а наоборот связала тесным образом. Белембесов, из забитого, слабенького по профессиональным качествам опера, трансформировался в глупого и зазнавшегося, начальника уголовки. Андрей Манушко, наоборот звезд с неба не хватал. Его карьера поднималась в гору очень упрямо и медленно. Самое большое, чего он достиг это должность оперативного дежурного, причем назначен на нее, он был совсем недавно и замысловатым превратностям судьбы дежурил первые сутки в этой эпостаси. Редькин дослужился до старшего опера, получив звание капитана, это тоже была его высшая точка. Как говорится в печальной поговорке «Честные менты – на пенсию выходят капитанами».

Так свела судьба Редькина вновь вместе с Манушко, одного в последнее другого в первое дежурство. И эти сутки обещали быть довольно интересными.

Ну, что Редя? брезгливо спросил Манушко.

Да ничего. Она не хрена толком сказать не может. Говорит, что бабу голую всю в крови видела в кустах сорняка.

Надеюсь, хоть где эти страшные кусты ты выяснил? угрожающе спросил Белембесов. Редькин почувствовал себя под перекрестным допросом. Но грубить им он не собирался, понимая, что они провоцируют на это. «Мне бы только сутки продержаться» думал он.

Учти, этот трупак на тебе будет висеть! Пока дела не сдашь, на пенсию не пойдешь! нравоучительно заметил Белембесов.

Это еще почему? Ведь приказ есть! возмутился Редькин.

Приказ?! Есть еще одно распоряжение генерала, «весяков» и «темнух» не за кем не оставлять, подчищать надо за собой, поэтому никаких увольнений, понял?

Если только смерть разлучит нас! Ге. Ге! засмеялся Манушко

«Ну, суки! Подождите!» Ругнулся про себя Редькин.

Мне машина нужна! сказал он вслух.

Нужна, бери! небрежно скомандовал Рахим.

Эх! глубоко выдохнул Редькин.

Ты, что-то, хотел сказать? провокационно спросил Манушко

Да нет, ответил тот, и громко хлопнув дверью, вышел из дежурки.