Ярослав Петричкович – Quantum Deus (страница 13)

Мена не могла заснуть, сердце её сжималось, когда она думала о Торге. Он вернётся, её муж, её любимый. Он всегда возвращается. Ночной небесный костёр тускло горел вверху… И она провалилась в сон.

Мена шла ночью вверх, к горизонту, и чернота отрезала часть неба. Она подошла к краю бездны – вернее, почувствовала, что подошла, потому что бездна была тьмой. Сзади раздался тихий голос:

– Не смотри туда, Мена. Это ещё не твоя бездна.

Она в страхе обернулась и увидела лишь тёмный силуэт – такой же тёмный, как сама тьма.

– Кто ты? – вскрикнула женщина.

– Не имеет значения, – ответил образ бодрым голосом. – А то ещё культов наделаете раньше времени. – Он деловито продолжил: – Значит, так. Вы дошли до Края. Важным существам это не понравилось. Не туда носы сунули. Великаны сейчас вас прессовать станут. Не то чтобы они злые – просто вышибалы. Станут женщин уносить для начала, чтобы генофонд заглушить. А может, и свой вставить. Потом и вовсе потушить могут. Перемены никому не нужны. А перемены назрели.

Тьма осветилась зелёным светом, Мена испуганно оглянулась, и тут её толкнули в спину. Она падала в пропасть, видела бесконечную зелёную стену и успела посмотреть и вверх, и вниз, а внизу огромная зелёная рыба уже ждала её, разинув беззубую пасть. Мена закричала и проснулась в холодном поту. Заплакали разбуженные дети, залаяла последняя собака. Мена накинула козью шкурку и босиком бросилась по холодной от росы траве – к Слышащему.

Мена вбежала в шалаш Слышащего – в темноту, пахнущую травами, глиной и пеплом. Он не спал. Смотрел в огонь.

– Они идут! – закричала она.

Слышащий поднял на неё мутные глаза:

– Кто тебе сказал?

– Он. В темноте. Сказал: великаны. Заберут нас.

Старик кивнул, будто услышал что-то не в её словах, а за ними.

– Значит, и к тебе приходил… – сказал он загадочно.

Мена дрожала.

– Кто он? Зачем? – шептала она.

Слышащий только беспомощно развёл тонкими, прозрачными руками.

Эленон

После исхода стало поспокойнее. В Эдеме стояла вечная осень. Я опять взялся за настройку Нового мира. Проблем была куча: Флориэль выпустил в мир табуны сущностей из экспериментальных ангаров с разными мировыми константами. Они бродили по миру в локальных пузырях и постоянно вызывали трудно предсказуемые коллизии, особенно при попытках межангарного скрещивания. Разгрести всё не удавалось. Расход божественной слюны уже превышал все лимиты.

Флориэль продолжал выводить диковинные организмы, даже организовал внутрикорпоративное соревнование среди своих ипсов на «самую дурацкую тварь дня» и не всегда оставлял тварей в ангарах, а выпускал их в мир, вызывая эпидемии, массовые поедания, ужасы и мифы. Как ни странно, некоторые дурнотвари приживались в Новом мире. Я поинтересовался у него, зачем он этих тварей выпускает из ангаров, на что он отвечал, что держать живых тварей в клетках мерзко, – как будто сотворять мерзких тварей не мерзко! Оректон не мудрствовал: он просто увеличивал размер плоского мира для заселения плодящимися существами. На границах ставил горы – туда люди не любили соваться, а до зверушек, упавших за Край, дела никому не было.

«Творческий» труд на дядю Оректона Луксиэлю наскучил, и он поставил на поток фрактальный дизайн. Всё рисовалось само, но как-то совсем уныло. Оректону было всё равно. А Луксиэль увлёкся многоразмерной музыкой. Я понимал, что парень грустит по своему оргазменному роялю, и придумал ему Орган с гиперструнами. Я даже разработал для него Специальную Теорию Струн[76].

Музыка получалась недурственная, но Луксиэль всё равно грустил в своих фугах[77] по ретрококаину.

И всё опять начало сыпаться. Патрульные ипсы приносили тревожные вести: люди плодили чушь в геометрической прогрессии. Видимо, это их базовое свойство. Можно было, конечно, спросить у Господа насчёт «по образу и подобию», но было как-то боязно.

Люди придумали сонмы каких-то странных божков-начальников над каждым пеньком: Жующую Реку, Третье Солнце, которое видно только слепым, язык рыб, который надо слушать ушами мёртвой матери, ритуал прыжка через костёр с камнем за щекой, бога с пятью руками и глазом в паху, песню, которую поют только задом наперёд, культ зуба, кости, тени, запаха и Вечного Шёпота, священную шкуру, которую нельзя показывать днём, круговорот душ в корнях сосны, запрет наступать на собственную тень, трёхъярусный подземный смех, календарь по болезням старейшин, обмен ногами перед совокуплением, религию безмолвных, культ первозвука, поэму из трёх тысяч плевков, истину, вдуваемую через ухо, летающую правду с сачком, богов по отрыжке, камень, который чувствует взгляд, дерево, родившее женщину, и веру в того, кто однажды всё объяснит, если его не спрашивать. Я даже с грустью вспомнил про мою панвселенную с контролем смыслов, да что уж там…

Оно бы и ладно: безобидный вроде поток мусора. Но потом люди разделились во мнениях, в верованиях, в обликах богов и форме костей. Не существовало такой чуши, которая не разделила бы их на враждующие стаи. Вот они и сбились в стаи и начали крушить друг другу черепа подручными орудиями или применять такие методы, что даже наши квантовые матрицы сбоили хэшами[78]. И ладно бы только люди. Так ещё и организмы из ангаров со своими локальными пузырями и собственными толкованиями реальности куролесили. Даже гномы со своими пузырями сильной гравитации. Кровь затопила Новый мир. Не отставали и потомки Адама и Евы, ну и, конечно, потомки Лилит. Всё снова сплеталось в проклятую комбинаторную сложность. Оректон предложил зачистить поляну и насадить новых – спокойных, правильных, но мы вспомнили про потомков Адама и Евы и жестить не стали: не в нашей это компетенции. Тут нужен гнев Божий.

Флориэль хотел запустить смысловой вирус, чтобы все пустозвоны вымерли постепенно. Но я вспомнил, как Господь относится к цензуре энтропии, и не согласился. Гарантий не было: а вдруг выживут как раз идиоты со своими смыслами? Похоже, проблема с дураками останется надолго.

Луксиэль предложил Просвещение. Музыку. Культуру. Танцы с бубнами. Уговаривать, любить, вытирать сопли. Играть им на Органе. И был послан нами на свой Орган.

Мы ощутили острый кадровый кризис. Никому разбираться с бардаком не хотелось, да и не было у нас под это надлежащего функционала, к тому же мы помнили коллективный конфуз с Адамом и Евой и подставляться под Божью руку больше не хотели. Воззвали к Господу. Тот явился в человеческом обличье, в прозрачном балахоне, через который, впрочем, ничего не было видно. Мы даже объяснять не стали, поскольку Начальник всегда знает всё. Глаза у Единого горели, Он потирал руки и приговаривал:

– Всё чудесатее и чудесатее…

А потом вытащил из рукава Эленона.

– Архангел по коммуникациям и связям с общественностью, благословенный социорг и психомант – к вашим услугам, – представился карамельный мо́лодец с какой-то подозрительно дружелюбной и доброй улыбкой. Потом затребовал собственных ипсов и приступил к работе.

Деревня Ветра

Вскоре после того, как плачущая Мена покинула шалаш Слышащего, в его шалаше появился незнакомец. Человек был самый обычный, в пыльных шкурах, в стоптанных курлах и с небольшим ножом на поясе, внешне весьма приятный, хотя Слышащий даже запомнить его не смог. Он не был похож на людей Камня, которые иногда приносили свои наконечники и топоры для обмена на ячмень.

Пришелец добро взглянул на старца, и того сморил сон. И увидел Путник, как после сбора урожая приходил к Слышащему ночью странный человек в фиолетовом балахоне и велел послать охотников в горы за медленными быками. Воспротивился старец, но фиолетовый лишь усмехнулся и сказал, что всё равно пошлёт, и лучше раньше. Пожал плечами и ушёл. А потом умерли козы…

Путник тихой тенью прокрался к шалашу Мены, которая спала, измученная бессонной ночью. Вошёл в технологический канал и с интересом посмотрел всю сцену у Края.

Охотники вернулись под вечер того же дня. Радостная детвора бежала за ними, из мешка ещё капала кровь, последняя собака пыталась вылизать её прямо из пыли. Вечером зажгли костры, и запах жареного мяса собрал всю деревню. Объелись все, а молодые парни и девушки даже пытались танцевать, но получалось не очень. Зато смеялись все. Только Мена и Слышащий не радовались. Дежурный исп наблюдал за пиром из темноты…

Офис. Коллегиум

Докладывал Эленон, и был он очень серьёзен. Сначала нам показали ролик с охотниками, что взяли у одного из тысяч маленьких полупрозрачных ипсов, которые патрулировали Край. Мы с огромным интересом просмотрели всю героическую эпопею о людях и великанах. Потом нам показали ролики из техканалов Мены и Слышащего, а потом на нас обрушился поток информации. Ипсы Эленона побывали в сотнях поселений людей, ангарных переселенцев, даже великанов. Везде побывал фиолетовый засранец и натворил дел. И мы уже понимали кто. В некоторых поселениях молодёжь местных племен тащила к Краю лианы, шесты и даже лестницы, парни пытались спуститься вниз по отвесному обрыву. Некоторые прыгали в бездну на новые пастбища и поля, иных приносили в жертву ради урожаев. На скалах рисовали изображения ослов, которые стояли на слонах и держали мир, ну или черепах на китах – вариантов было много. Великанов Сатанель подговорил унести у людей женщин и по возможности использовать. Особенно озорничали потомки Лилит. Похоже, мы проглядели буйные народные гулянья.