Ярослав Петричкович – Quantum Deus (страница 12)
– Протон недоделанный, – проворчал Луксиэль.
Сатанель осмотрел свои чёрные обгоревшие крылья, молча поклонился Господу и улетел.
– Ну и что делать будем с любовничками? – обратился к нам Единственный.
Оректон, как обычно, предложил сначала настучать по мозгам, а потом откатить их до момента взлома. Или наоборот. Я вздохнул: человеческие мозги легко загадить, а вот очистить – почти невозможно.
– Отпусти их, Господи. Она… беременна. Каином…[75] – благоговейно произнёс Луксиэль.
Я бросился к технологическому каналу и в потоке данных вдруг различил крохотный дрожащий комочек жизни, который в панике и суете просто не заметил. А Луксиэль просто почувствовал. Адама и Еву разбудили, и Бог высказался.
И увидел Господь, что нарушено было Слово и согрешили люди, но жизнь уже вошла. И сказал в сердце Своём: изгнание будет им наказанием, боль – учителем, а время – испытанием. И изгнал их из сада. Не стёр память, не отменил плода. Оставил, чтобы родился. И разделил события на добро и зло, и повелел людям самим с этим разбираться. Адам с Евой опять уединились в шалаше. Так начался Исход из Эдема.
По правде говоря, всё и без того назрело – мы уже просто ступали по кроликам, протискивались сквозь стада овец и ходили по навозу. Запах стоял отвратительный, а сверху на нас гадили несметные тучи райских птичек. Всё плодилось и размножалось как угорелое, послушное легкомысленному завету Господню. Экосистема Эдема трещала по швам. Но изгонять было некуда. Эдем, бывший рисунок, а ныне скреплённый божественной слюной клочок материального мира, висел в зелёном непрорисованном ничто. Некуда было изгонять.
Посему все навалились на работу: Луксиэль рисовал реки, горы и долины, Оректон конструировал и оборудовал, Флориэль оживлял и заселял, я скреплял слюной и стабилизировал. Флориэль даже открыл все неархивированные ангары с генетически совместимыми существами и выпустил их в Новый мир как есть – со своими константами. Так как в каждом ангаре гравитация была своей, из ворот хлынули и гиганты, и хоббиты. Новый мир зашатался. Среди общей толпы переселенцев организованной колонной двигались обитатели ангара 17 во главе с Лилит. Слюны потребовалось немерено, Господь щедро наплевал ради такого случая.
Наконец наступил день торжественного Исхода. Луксиэль специально прорезал выход из Эдема так, чтобы исходящие шли навстречу восходящему жёлтому шару, и украсил ворота ветками персика и розами. Господь явился в парадном искристо-серебристом балахоне, и над Его головой сиял диск чистейшей белой плазмы.
Адама с Евой вынули из шалаша, оторвали друг от друга, нацепили на них джинсовые набедренные повязки модели Луксиэля и указали на дверь. Люди выпрямились, подняли гордые головы, взялись за руки и, не оборачиваясь, двинулись навстречу восходящему шару. Хрупкая Ева едва доставала до плеча Адама и несла в тонкой руке корзинку с персиками. Впереди них стелился ковёр из белых кроликов и шли миллионы существ. Львы, орлы и куропатки, рогатые олени, павлины, пауки, молчаливые рыбы, гуси… Летели райские птицы, напоследок погадив нам на головы.
Мы долго и молча стояли и смотрели, пока последний кузнечик не упрыгал из Эдема. Где-то вдалеке маячил силуэт Сатанеля. У Господа на щеке осела утренняя росинка. В Эдеме наступала осень…
2
Новый мир
Край
Люди Ветра осели на этой земле год назад и засеяли поля ячменём. Урожай выдался богатым. Почва у реки была красной и жирной, как внутренности кабана. Женщины улыбались, собирали корни, личинок и мёд в недалёком лесу, козы ели сочную траву, собаки бегали за детьми. Мужчины собирались в центре круга из шалашей, о чём-то спорили и даже боролись. Это было время мира и спокойствия после долгих месяцев скитаний. Но камень времени перевернулся…
Однажды утром Мена вышла набрать молока у коз для детей и закваски и нашла только холодные тела рогатых кормилиц. В ужасе она бросилась будить Торга, а вскоре уже вся деревня молча смотрела на мёртвых коз. Выли собаки. Осталось всего несколько животных. Мёртвых коз хотели съесть, но Торг велел бросить тела в реку ниже по течению. Было обидно и немного страшно, но в большом шалаше дышала теплом гора ячменя, и люди забыли о козах. Выжившие наделают новых. Потом из реки ушла рыба. А потом начали умирать дети – сначала совсем маленькие, как только их отнимали от груди, а потом и те, кто постарше. Они бледнели, худели, у них набухали животы.
Мужчины быстро уставали и не могли долго работать в поле. Разбежались собаки. В деревне больше не смеялись.
Тогда Торг пришёл к Слышащему. Тот сидел на берегу реки и бросал в воду камешки.
– Давно тебя жду, вождь, – сказал тот, не оборачиваясь. Торг только молча опустил лохматую голову на грудь. Не любили они друг друга. Слышащий ещё в детстве таскал Торга за ухо. – Выбери мужчин, как пальцев на руке, убей самую жирную из оставшихся коз, и съешьте её – не делитесь ни с кем. Возьмите копья и луки и с утра идите к горам. Там бродит медленный бык. Убейте его и принесите в деревню, – сказал старик, так и не повернувшись, и снова бросил камешек. Слышащий ведал смыслы вокруг, и бросить его в реку Торг не решился.
Охотники убили и изжарили козу, съели её на голодных глазах у всей деревни. Рыдали женщины, скрипели зубами мужчины, скулили собаки. Но охотники упрямо двигали окаменевшими челюстями, не поднимая глаз.
Они ушли из деревни затемно. Их было пятеро: Йан, Торг, Салек, Нерт и Рин. Могучий Торг шёл в середине цепочки. Впереди шагал шустрый и глазастый Салек. Шли к горам, где, по словам Слышащего, бродили медленные быки. Ступали бесшумно. Курлы из вываренной в золе и жире шкуры старого козла плотно обхватывали мускулистые ноги.
У каждого было копьё. Древко из жёсткого древесного ствола с грубыми насечками от камней, чтобы не выскальзывало из руки. Серые каменные наконечники были прочно закреплены сухожилиями. У Йана был кривой лук с тетивой из высушенной кишки. Коренастый рыжий Рин тащил короткий топор с огромным заострённым камнем.
Когда жёлтый шар повис над головами, они подошли к горам и вошли в ущелье. Напились из ручья и двинулись вверх вдоль его русла. Скалы по бокам ущелья сближались, и всем стало не по себе. Когда подъём, заслонявший горизонт, опустился, стены расступились, и они увидели стадо медленных быков. Величавые мохнатые горы мяса неспешно жевали невысокую горную траву, опустив бородатые морды. Торг поднял руку, и все упали на землю. Они уже начали ползти вперёд, когда сзади послышался шум. Все резко обернулись и увидели человека, который неспешно шагал вверх по склону.
Что-то было не так. Торг даже не сразу понял: человек был выше деревьев, мимо которых проходил. Все оторопели. Великан был окутан каким-то прозрачным пузырём. А потом он увидел охотников и… побежал к ним, легко и высоко подпрыгивая. Спереди было стадо, а сзади их настигал громила. Торг раздумывал только мгновение, затем закричал, и все бросились к стаду, размахивая копьями и топорами.
Быки подняли рогатые головы, на мгновение застыли, а потом ринулись прочь от людей. Быки и люди, подгоняемые великаном, устремились вверх по долине. Люди обгоняли животных, великан догонял быков, и, когда те попадали в его прозрачный пузырь, вдруг подпрыгивали вверх, как кролики. Великан хватал их на лету и швырял о скалы. Страшный рёв потряс горы. Стадо на полном ходу сорвалось в бездну. Рёв стихал по мере того, как туши превращались в точки где-то внизу. Успел остановиться только Салек. Остальные рухнули в пропасть вслед за быками. Торг успел зацепиться за камень у края и подхватил пролетающего мимо Рина. Йан сам ухватился за длинный корень. Нерт летел вниз и смотрел огромными круглыми глазами вверх, пока не исчез. Торг выбрался на уступ, вытащил Рина, потом Йан раскачался на корне и тоже выбрался.
Они не могли видеть, как великан ухватил Салека и легко сжал его в кулаке. Слышали только отчаянный крик и хруст. А потом услышали сопение и зловонный выдох. Сверху показалась страшная рожа с глазами размером с кулак. За ней – огромная волосатая лапа, пытавшаяся дотянуться до охотников. Не получалось. Рожа исчезла. Сверху полетели глыбы. Все бросились под карниз и дрожали, пока по выступу ударяли обломки скал и мелкие осколки от ударов впивались в кожу. Шар садился, а потом мгновенно исчез, но тьма не наступила, и только тут они увидели… зелёную стену за обрывом. Они не могли её видеть при свете шара и в ужасе погони. Стена уходила куда-то вверх и заслоняла огоньки на небе.
Камни больше не падали. Вонь отступила. Потом затихли тяжёлые шаги. Они легли на скалу и заглянули вниз – из пропасти вырывался тот же мёртвый зелёный свет. Дна не было. Где-то далеко внизу клубился туман зелёными фигурами удивительных тварей. Они будто стояли друг на друге: у одних вместо носов были толстые змеи, другие напоминали жирных рыб. Зачарованные, они лежали и долго смотрели вниз, пока тёплые камни не остыли. Потом они сидели под карнизом, прижавшись друг к другу. Горный холод сковывал тело.
Шар всходил с другой стороны ущелья, стена поблекла, а пропасть ещё долго светилась тусклой мёртвой зеленью в тени скал. К голоду они были приучены, мучила жажда. Выбраться наверх труда не составило: в стене было много корней и выступов. Выглянув из-за края, они никого не увидели. Только невдалеке валялся кровавый комок, и по сломанному копью и обрывкам шкур они поняли, что это Салек. Зато возле стен ущелья валялись туши быков. Ущелье просматривалось далеко вниз, великана не было видно. Они подобрали два копья, топор и нож, которые обронили при бегстве, напились воды из источника, который стекал вниз по ущелью ручьём, потом отрезали ногу у ближайшей туши быка и наелись сырого мяса. Жизнь налаживалась. Они молча обложили тело Салека камнями. Торг воткнул в холмик обломок копья. Сыны Ветра выбрали тушу поближе, сняли с неё шкуру и сделали из неё мешок. Свалили внутрь мясо, связали шкуру ремнями и привязали к длинной жерди, вырубленной из низкорослого деревца. Йан и Рин взвалили концы жерди на плечи. Торг собрал копья, топоры и пошёл впереди. Про зелёную стену и нижних чудовищ они не обмолвились ни словом.