Ярослав Петричкович – Quantum Deus (страница 11)

Луксиэль выступал экспертом по женской части и заодно худсоветом. Забракованные модели и особи списывались на слепую эволюцию. Я оставил Адама шляться по Эдему в одиночестве и присоединился к компании. Сатанель вездесущий тоже стоял в сторонке.

После многих попыток получился образец номер 119076. И когда Она проявилась на столе, Луксиэль замер в восхищении, даже мясник Флориэль с его приблизительным чувством прекрасного крякнул. Женщина была ослепительно прекрасна, и эти слова – лишь жалкий отблеск реальности. Мы опять застыли с открытыми ртами, и это уже входило в привычку с начала проекта «Эдем».

Высокая, с мраморным телом в тёплых изгибах бёдер и плеч, с тяжёлыми чёрными волосами, которые волнами ниспадали на упругие ягодицы. На пышной груди горели малиновыми бутонами напряжённые соски. Огромные влажные зовущие глаза светились тёмным карим светом на точёном бледном лице и всасывали нас. Когда Она сделала плавный шаг и всё её тело колыхнулось зовущей плотью – мы все вдруг почувствовали себя самцами. (Странное чувство, однако… но приятное.)

– Лилит[74], – заворожённо прошептал Луксиэль.

И мы заподозрили, что он вылепил женщину по мотивам своих сексуальных ретроглюков из тахионного трипа. Но как тут возразишь? Очень хотелось показать сексшедевр Господу, но решили провести тестовые испытания и доложить по результатам.

А дальше был кошмар. Лилит, блистая формами, появилась в Эдеме, скептически оглядела Адама, у которого тотчас же самопроизвольно отключилась блокировка эрекции. Презрительно фыркнула и сказала, что мелковат, и никто так и не понял, в каком смысле. Целоваться отказалась наотрез, совокупляться – тоже. Потребовала люкс-шалаш с эркером над озером и шубку из любимых Адамом кроликов. Затем начала требовать фруктов, а когда Адам их приносил, швырялась ими и мерзко материлась.

Утверждала, что женщина тут – главная. Её надо содержать, развлекать и ублажать. При этом красила губы ягодами и похабничала голым телом. Адам исхудал и осунулся. Досталось и нам. Когда кокосом прилетело Луксиэлю, он обозвал самку стервой и толстой тёткой. Лилит зашлась в истерике и потребовала Главного. Господь явился в приглянувшемся человеческом образе и с длинной белой бородой для важности. Стерва Господа нашего ухватила за бороду и продолжила визжать требования, брызгаясь слюной.

Господь святотатства терпеть не стал и велел Флориэлю отнести экземпляр в ангар 17, сдать на руки папику, но потребовал проследить, чтобы ангар не выбросили. Нас с Оректоном попросил соорудить для них подходящее обиталище. Мы не сразу поняли замысел Господень. И только потом убедились в верности божественного умысла.

Господь выругался по обстоятельствам и заявил, что в женщинах мы ничего не понимаем. Потом взял Адама в руки, усыпил того и выдрал из ребра извивающийся ген. Поколдовал над ним, и нашему взору явилась небольшая девушка: с чёрными шаловливыми глазками, маленьким личиком, крохотной грудью и ничем не примечательной попкой. Но с румянцем, пробивавшимся даже через смуглую кожу, и с задорными ямочками на щеках. А ресницы были… длиннющие.

– Ева, – охнул Луксиэль.

На этот раз мы вчетвером проверили Адамовы блокировки. Очень не хотелось повторения истории с Лилит, да ещё и с потомством. На этот раз блокировка работала. Установили тестовый период. Адама разбудили. Он почесал бок, пересчитал рёбра и воззрился на Еву. Та смущённо потупила прикрытые ресницами глазки и чуть усилила румянец. Адам просиял, протянул руку, и они со смехом побежали в глубь Эдема. Даже Господь смахнул каплю почти реального пота с чела Своего. А мы скрестили пальцы на удачу.

Потянулись спокойные дни. Все занялись улучшениями и доводками Эдема. Флориэль попросил меня архивировать почти весь свой биоцирк. Оставил только перспективные ангары и, конечно, ангар 17. Мы иногда заходили к Флориэлю, чтобы заглянуть туда, и заворожённо наблюдали за матриархальным миром бешеной Лилит. Самцов было искренне жаль. Адам с Евой романтически дружили: кормили зверьков, лежали на травке, купались в озере. По вечерам Адам зажигал над входом в шалаш специальных светлячков и тихо напевал придуманные для него Луксиэлем песенки без слов. Ночами люди подолгу сидели у ручья, смотрели в небо на мигающие огоньки, а потом спали, обнявшись, в своём шалаше.

Исход

Всё рухнуло в один момент. Однажды Еве приснился сон. Кто-то длинный, скользкий, фиолетовый вполз в Эдем через дыру в тверди и направился к шалашу.

– Дитя моё, как жаль мне тебя, – прошелестел тихий голос. – Все твари Божьи плодятся, размножаются и блаженство при этом испытывают неописуемое. Детёнышей тёплых рождают и лелеют. Только вы с Адамом лишены счастья любви и деторождения. И за что Господь вас обделил благодатью? Да просто… забыл за делами Своими. Вот как проснёшься, сходи к маленькому озеру под горой и там сорви персик с дерева. Съешь его – и познаешь счастье любви.

Ева подумала, что и так любит Адама. Но голос её мысли понял и лишь усмехнулся добродушно. Голоса во сне и усмехаться могут. Съесть что-нибудь Еве и в голову не приходило. Её предупреждал архангел Флориэль: лучше ничего в рот не совать. Но голос говорил долго, спокойно, уверенно и тепло, и было Еве удивительно приятно, как будто она качалась на волнах тёплого озера. Проснулась она от голода. Острого, нестерпимого. Адам спал рядом, посапывая красивым носом в мох.

Ева выскользнула из тёплого шалаша в утреннюю прохладу и почти побежала по росе к озеру. Схватила с нижней ветки наливной персик и жадно съела, поскрипывая зубами по косточке. Потом – ещё один. И ещё. Ела, пока живот её слегка не округлился и не заурчал. По телу разлилась тёплая сытость… и какое-то неведомое прежде чувство. Желание. Неистовое. Она томно застонала, и внизу у неё всё увлажнилось, когда она вспомнила Адама, красавчика своего с упругой попкой… Ева схватила три персика и побежала к шалашу. Ворвалась и привалилась к Адаму, дрожа всем телом. Тот сонно ворчал. Но она неистово совала ему персик в рот. Адам проснулся, ошалело взглянул на жену. – Ну пожалуйста, любимый… – шептала Ева возбуждённо.

Адам посмотрел на дрожащую Еву, пожал плечами и съел персик. И естество его восстало. От неожиданности Адам даже икнул. А Ева уже ухватила его за чресла и повалила на мягкий мох…

Заметили мы неладное только через несколько дней. Первым вскинулся Луксиэль – он хотел обсудить с Адамом новый мотивчик. Но когда пришёл к шалашу, услышал лишь какие-то странные звуки: пыхтение, стоны Евы и скрип мха. Вокруг валялись косточки от персиков, корки от апельсинов и надкушенные помидоры. Луксиэль несколько раз звал Адама, но тот не откликнулся. Луксиэль рассказал мне, а я – Флориэлю. И мы втроём двинулись к шалашу. Странные звуки продолжались, но вызвать Адама и Еву у нас не получилось. Врываться в шалаш Господь нам строго не велел. Мы ждали ещё два дня. Даже Оректона вытащили из кузницы. Адам и Ева не выходили. Мы только заметили, что кролики начали приносить к шалашу фрукты. Ситуация становилась тревожной: у людей было заблокировано пищеварение. Аварийное блевание – не самый эстетичный акт. Сатанель куда-то пропал. Пришлось снова воззвать к Господу.

Господь проявился встревоженный, с развевающейся бородой. Он подошёл к шалашу и велел сидельцам выходить на свет Божий. И оба появились, с растрёпанными волосами, в зелёных комках мха. На губах Адама блуждала блаженная улыбка, он прикрывал причинное место двумя руками. Ева тоже использовала обе руки, но по-другому. Она стояла прямо и смотрела в глаза Господу без страха. Глаза её светились.

Господь даже смутился немного, но взял Себя в руки и начал допрос. Адам замялся и сказал, что Ева ему персик в рот засунула, а он вкусный, а потом у него встал, а потом не помнит, а потом – хорошо. Ева не отрицала, только сказала, что сон ей приснился и кто-то длинный, ласковый, фиолетовый уговорил её на персики.

Тут я вскинулся: взлом технологического канала! Господь смотрел на нас. Мы – друг на друга. Усыпили парочку. Я полез в логи. Сатанель вычислился сразу. Он и не скрывался – заложил, негодяй, триггерную закладку. Ева съела персик, и у неё отключились блокировки кишечника и секса. А потом и у Адама. Заодно они увидели пределы Эдема – тот самый зелёный фон на границах реализованного мира. Какими ещё троянами он напичкал женскую головку, я не смог обнаружить никакими антивирусами. Наверное, это свойство женского мозга. Пусть потомки с этим разбираются.

Сатанель стоял здесь же и спокойно жевал персик. Господь воззрился на негодяя, и я уже предчувствовал квантовое испепеление. И Господь наш справедливый наказал Сатанеля в свойственной Ему волновой манере. Он ввёл поганца в реестр нарушителей, присвоил титул «Архангел хаоса» и ограничил доступ к ряду системных каналов. Одновременно расширил ему зону автономии, разрешив действовать без согласования в пограничных слоях мироздания и застойных случаях. Опалил крылья божественным огнём. Приказ был подписан, но не зачитан. Санкции – наложены, но не применены. Формулировка в журнале звучала так: «Подлежит наблюдению в статусе допустимой аномалии». Сатанель стал одновременно наказанным и уполномоченным.