Ярослав Мудрый – Завещание (страница 3)

Ярослав, шагнув с последней ладьи на берег, почувствовал под ногой твердую, холодную землю. Хромота его в бою была почти незаметна – годы упорных тренировок сделали свое. Он не рвался в самую сечу, как Эймунд, но был в самом центре своей дружины. Его длинный меч с глухим стуком отразил удар секиры, а ответный взмах открыл горло нападавшему. Кровь брызнула теплыми каплями на лицо. В этот миг не было ни мыслей о братоубийстве, ни сомнений. Был только хладнокровный расчет и инстинкт выживания. Он видел, как новгородцы под предводительством Вышаты ломают ворота Любеча, как конница Святополка, так и не сумевшая сойти с обрыва, в панике мечется в тылу.

И он увидел его. Святополка. Сводного брата. Того, кто сейчас стоял между ним и отцовским столом. Тот был на коне, у самого края поля, в окружении верных туровцев. Их взгляды встретились на миг через хаос боя – взгляд холодного, расчетливого стратега и взгляд безумный, полный ярости и страха.

Войско Святополка дрогнуло. Паника, начавшаяся с неожиданной атаки с воды и ярости варягов, стала всеобщей. Княжеский стяг качнулся и попятился, а затем обратился в бегство. Киевская дружина, видя это, перестала сопротивляться.

Битва была выиграна.

Ярослав стоял на окровавленном берегу, опираясь на меч, и смотрел, как его воины преследуют бегущих. Сердце бешено колотилось, но в душе была не радость, а тяжелая, свинцовая усталость. Он взял Любеч. Дорога на Киев была открыта. Но цена… Тела новгородцев и киевлян лежали вперемешку в грязи у воды. Первый акт братской войны был отыгран. Он сделал шаг к Киеву, но в этот день, среди тумана и крови у Любеча, Ярослав Владимирович навсегда потерял что-то, что уже никогда не вернуть – простую возможность быть просто чьим-то братом.

– Княже, – подошел Эймунд, вытирая окровавленный топор о плащ убитого. – Город наш. Куда прикажешь гнать беглецов?

– Не гнать, – тихо, но четко сказал Ярослав. – Собирай пленных. Раненых – наших и ихних – перевязать. Убитых – разделить и похоронить по обычаю их веры. Мы идем не разорять землю, а принимать ее. И пусть все видят разницу между мной и Святополком Окаянным.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ИЗГНАНИЕ

Лето 1018 года. Киев.

Зной стоял над городом, густой и неподвижный, как смола. Воздух над Золотыми воротами дрожал маревом. Ярослав, стоя на стене кремля, смотрел не на сверкающую лентой вдали реку, а на западную дорогу. Оттуда ждали гостей. Или судей.

За два года, прошедших с Любеча, многое изменилось. Он вошел в Киев, сел на отцовский золотом шитый стол в Софийском соборе. Принял титул Великого князя Киевского. Но тень брата, бежавшего в Польшу, не давала покоя. Святополк Окаянный нашел могущественного покровителя – своего тестя, польского короля Болеслава Храброго, мечтавшего вернуть под свою руку червенские грады, отнятые когда-то Владимиром.

Ярослав готовился. Собирал дань, укреплял дружину, налаживал отношения с печенежскими ханами, сыпал золотые гривны в их жадные руки, чтобы те ударили в тыл Болеславу. Но ханы брали золото и медлили, выжидая, кто окажется сильнее.

На столе в гриднице лежали развернутые свитки – греческие трактаты о тактике. Ярослав снова искал в них ответ, как отбить удар тяжелой латной конницы, которой славился Болеслав. Ответ был один: дисциплина, глубина построения и упорство. Но против железного кулака европейского рыцарства его пешая рать, храбрая, но рыхлая, была как плот против боевого драккара.

– Княже! Вести!

Вышата, постаревший за эти два года, вбежал на стену. На его лице была неуверенность, которую Ярослав видел впервые.

– Болеслав перешел Буг. Идет с целым войском. Немцев-наемников привел, венгров, печенегов своих. И… – Вышата замялся, – и киевские бояре, те, что присягали тебе… шепчутся. Говорят, что Болеслав идет не как захватчик, а как восстановитель законного порядка. Возвращает зятя.

Ярослав стиснул пальцы на древке копья. Это был удар ниже пояса. Удар не по дружине, а по легитимности. Болеслав выступал в роли защитника династических прав, а он, Ярослав, оказывался узурпатором в глазах колеблющихся.

– Кто именно шепчется? – Род Тукы, Шилько… Их люди сегодня не явились на смотр дружины.

Предательство. Горькая, знакомая, как хромота, часть княжеской доли. Он кивнул, не меняя выражения лица.

– Хорошо. Прикажи дружине готовиться к выступлению. Встретим их на Буге. На своей земле. А этим… – он махнул рукой в сторону Подола, где стояли терема знати, – пошли сказать: кто не с нами в походе, тот нам не друг. Им остаться в городе, запереть ворота и молиться.

Но в его голосе не было веры. Он знал: если он проиграет в поле, эти «молитвенники» первыми отворят ворота победителю.

Берег реки Буг, у Волыни.

Две рати стояли друг против друга, разделенные мелководной, но широкой рекой. Войско Ярослава было велико, но пестро: киевская дружина, новгородские полки, наемные варяги Эймунда, отряды черниговцев. Войско Болеслава и Святополка сверкало на солнце – это была настоящая европейская армия: тяжеловооруженные рыцари в кольчугах и конических шлемах, стройные копья пехоты, конные лучники.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.