Ярослав Мудрый – История создания трилогии "Назад в будущее" (страница 1)
Ярослав Мудрый
История создания трилогии "Назад в будущее"
Глава 1. 1,21 Гигаватта Ностальгии: С чего всё начиналось
Представьте себе обычный подвал в пригороде Лос-Анджелеса. Захламлённый, пыльный, пахнущий нафталином и ушедшей эпохой. Именно здесь, роясь в старом хламе своих родителей, молодой сценарист Боб Гейл наткнулся на вещь, которая изменила жизнь миллионов. Это был не поточный конденсатор и даже не дневник Эмметта Брауна. Это был старый школьный ежегодник отца.
Листая пожелтевшие страницы, Гейл с удивлением обнаружил, что его папа был… старостой класса. Эта новость поразила его до глубины души. Он прекрасно помнил старосту своего собственного класса – здоровенного парня, с которым у него не было и не могло быть ничего общего. И тут в голову закрался вопрос, который позже ляжет в основу сценария: «А смог бы я подружиться со своим отцом, если бы мы учились в одной школе? Нашли бы мы общий язык?».
С этой искры и начался пожар, названный «Назад в будущее».
Соавторы, а не соперники
Боб Гейл был не один. Его лучшим другом и творческим партнёром был начинающий режиссёр Роберт Земекис. Познакомились они ещё в Университете Южной Калифорнии (USC), где оба горели одной страстью – желанием снимать настоящее, зрелищное кино, а не арт-хаусные этюды про французскую новую волну, которыми тогда грезили многие их сокурсники. Как вспоминал сам Земекис, им были интересны Клинт Иствуд, Джеймс Бонд и Уолт Дисней. Услышав историю Гейла, он тут же поделился своей. Его мама любила рассказывать, какой она была паинькой в школе и как ни за что на свете не целовалась с мальчиками. Разумеется, это было далеко от истины. Земекис прекрасно знал, что его родители – живые люди со своими секретами.
Так, на стыке отцовского фотоальбома и маминых фантазий, родилась идея фильма о подростке, который попадает в прошлое и случайно мешает знакомству своих будущих родителей. Эпоху выбрали почти мгновенно – 1950-е. Для сценаристов 80-х это было то самое ностальгическое «золотое время», когда молоко было бесплатным, а проблемы – простыми и понятными.
Обезьяна, холодильник и космонавт с Плутона
Однако первый черновик сценария, написанный в 1981 году, был, мягко говоря, странноватым. Представьте себе совсем другого Марти – не обаятельного парня с гитарой, а жадного, истеричного видеопирата, который зарабатывает на жизнь перепродажей нелегальных кассет. А его лучший друг, учёный Эмметт Браун (тогда ещё даже не Док), был не седым гением с горящим взглядом, а обладателем… домашнего шимпанзе по кличке Шемп. И это, заметьте, ещё не всё!
Машина времени тоже выглядела иначе. Забудьте про изящный DeLorean. Вместо неё фигурировала стационарная лабораторная установка с лазером, а секретным ингредиентом для путешествий во времени была… кока-кола. Да-да, обычная сладкая газировка. Представляете, каким был бы продакт-плейсмент?
А финал! Вместо уютной башни с часами и грозовой молнии, герои должны были отправиться на ядерный полигон в Неваде, чтобы использовать энергию атомного взрыва. Марти планировали спрятать в свинцовом холодильнике, который, по законам голливудской физики, должен был защитить его от радиации и ударной волны. (Позже эта безумная идея аукнется в фильме «Индиана Джонс и Королевство хрустального черепа», который справедливо раскритикуют за эту сцену).
С таким багажом Земекис и Гейл отправились покорять Голливуд. И Голливуд… послал их куда подальше. Все без исключения студии отказались от проекта. Слишком добрый? Слишком непонятный? Слишком глупый? Возможно, всё сразу. Но был один человек, который поверил в них с самого начала. Его звали Стивен Спилберг. Он был их другом и наставником, но даже его авторитета не хватило, чтобы продать сценарий студийным боссам. У Земекиса и Гейла к тому моменту сложилась репутация людей, чьи отличные сценарии почему-то превращаются в провалившиеся фильмы (их первые работы «Я хочу держать тебя за руку» и «Бриллианты на продажу» в прокате не пошли).
Студии боялись слова «будущее» в названии. Глава Universal Сид Шайнберг был свято уверен, что название «Назад в будущее» вводит зрителей в ступор. Его гениальная альтернатива? «Космонавт с Плутона» (Spaceman from Pluto) – в честь комикса, который читает юный Джордж Макфлай. Звучит как треш-комедия с Эдом Вудом, не правда ли? Земекис и Гейл пришли в ужас и поклялись, что скорее умрут, чем согласятся на такое. Шайнберг также настоял на том, чтобы убрать из сценария шимпанзе, заявив, что ни один фильм с обезьяной в истории кинематографа не принёс прибыли. (История с улыбкой смотрит на нас: спустя годы выйдет «Планета обезьян», но рисковать не стали). Так Шемпа заменили на пса Эйнштейна.
Роман с камнем преткновения
Ситуация казалась безвыходной. Но в 1984 году случилось чудо. Майкл Дуглас, искавший режиссёра для своего продюсерского проекта «Роман с камнем», позвал Земекиса. Съёмки прошли, но тестовые показы были настолько ужасны, что студия Fox разорвала с Земекисом контракт на постановку другого фильма – «Кокон», сочтя режиссёра конченым неудачником. А потом «Роман с камнем» вышел на экраны и стал суперхитом. Репутация была спасена, контрактные обязательства исчезли, и перед Земекисом открылись все двери.
Он, Гейл и Спилберг (который наконец-то мог выступить не просто другом, а полноправным продюсером) пришли на студию Universal. И студия, скрепя сердце, дала «зелёный свет».
Но оставалась одна маленькая проблема – актёр на главную роль. У создателей был только один кандидат, который виделся им в образе Марти Макфлая – 23-летний канадец Майкл Джей Фокс. Он был само очарование, комедийный талант и неуёмная энергия. Но Фокс был намертво прикован контрактом к сериалу «Семейные узы», который с успехом шёл на телевидении. Продюсеры сериала наотрез отказались отпускать восходящую звезду даже на съёмки в кино.
Делать нечего. Начался грандиозный кастинг. На пробы пришли десятки молодых актёров, чьи имена сегодня звучат как музыка для ушей любого киномана. С. Томас Хауэлл («Аутсайдеры»), Джон Кьюсак, Чарли Шин и даже совсем юный Джонни Депп. Депп, кстати, на пробах, по слухам, очень нервничал и явно переигрывал. В итоге после долгих мучений выбор пал на Эрика Штольца.
Штольц был серьёзным драматическим актёром. Он подходил к роли с максимальной ответственностью, требуя, чтобы все на площадке называли его только «Марти», даже когда камеры не работали. Он искренне старался, но проблема была в другом: ему было просто… не смешно.
«Дубль первый, и последний»
Съёмки стартовали. Прошла неделя, вторая, третья… Земекис с ужасом смотрел на отснятый материал. Комедия не работала. Шутки, которые так здорово выглядели на бумаге, в исполнении Штольца повисали в воздухе. Он был слишком правильным, слишком серьёзным для парня, который вот-вот поцелует собственную мать. Исполнитель роли Биффа, Томас Уилсон, терпеть не мог Штольца за то, что тот слишком сильно толкал его в сцене в кафе.
На пятой неделе съёмок, когда бюджет уже уходил в космос, Земекис набрался смелости и признал свою ошибку. Он пошёл к руководству Universal с повинной: «Мы должны переснять фильм. И нам нужен Фокс». Студия была в ярости – это значило похоронить уже потраченные миллионы долларов и начать всё заново. Но Спилберг, у которого был огромный авторитет, поддержал режиссёра. И тут произошло ещё одно чудо. В сериале «Семейные узы» случился перерыв в съёмках из-за беременности одной из актрис. Продюсеры сериала наконец-то дали добро.
Майкл Джей Фокс, которому до этого момента даже не показывали сценарий, чтобы не дразнить, был срочно вызван на студию. Ему дали пару часов, чтобы прочитать сценарий, а затем загримировали и отправили на площадку. Было уже поздно, съёмочный день закончился. Фокс вышел из дома Макфлаев, чтобы попрощаться с «родителями» (Леа Томпсон и Криспином Гловером) и пошел к своей машине. Земекис скомандовал: «Камера, мотор!».
Это была сцена, где Марти садится в DeLorean, чтобы вернуться в 1955-й. Фокс не знал текста, он просто импровизировал. У него это получилось легко и естественно. Когда прозвучала команда «Стоп! Снято!», Земекис и Гейл поняли: у них есть фильм.
Эрику Штольцу пришлось сообщить печальную новость. Но не он один пострадал от этой рокировки. Вместе с ним уволили и Мелоpу Хардин, которая успела сыграть Дженнифер. Причина была чисто физической: рост Мелоры был 167 см, а Майкла Джей Фокса – 163 см. В кадре подружка Марти выглядела бы как его старшая сестра, и это разрушало образ. Для Боба Гейла телефонный звонок Хардин стал одним из самых тяжёлых моментов в жизни. Он слышал, как она рыдает в трубку. Роль Дженнифер позже отдали Клодии Уэллс. А Леа Томпсон, сыгравшая Лоррейн, поначалу отнеслась к новому партнёру снобистски: «О нет, только не актёр из ситкома!» – вспоминала она позже. Но её мнение изменилось в первую же совместную смену.
Как атомный гриб превратился в Часы
Но была и хорошая новость. Из-за того, что студия уже потратила кучу денег на съёмки со Штольцем и теперь требовала жёсткой экономии, от первоначального плана со съёмками финала на ядерном полигоне в Неваде пришлось отказаться. Бюджет урезали на 5 миллионов долларов.