Ярослав Комиссаров – Тишина громче крика. Книга 1. Мёртвые не кричат (страница 2)
Он допил пиво стоя, в одном жадном глотке, но вкус напитка теперь был горьким, как прелая листва, как прах.
Глава 2. Утро правды.
Утро началось с серой, безнадежной тишины.
Алексей первым делом подошел к окну, приоткрыв край шторы. На соседском балконе было пусто. Никаких тел, никаких луж крови – лишь чистый, вымытый дождем бетон. Ночная драма словно растворилась в утреннем свете.
– Пришли в себя и забрались домой, – прошептал Алексей, чувствуя странное, обманчивое облегчение. – Скорая приехала… Надеюсь.
Он пошел в ванную, включил воду. Пока чистил зубы, механическое жужжание электрической щетки заглушало мысли. Сплюнул пену, умылся ледяной водой, пытаясь смыть сонливость и страх. Вернулся в спальню, взял телефон.
В рабочем чате висело одно закрепленное сообщение, написанное капслоком, словно кричащее о помощи: «ПЕРЕХОДИМ НА УДАЛЕНКУ. В 10 СОЗЫВ ДЛЯ ВСЕХ! БЫТЬ ВСЕМ!».
В личке с Игорем висело двадцать пять новых сообщений. Видео. Много видео.
Алексей открыл первое.
Кадр дрожит. Молодой парень в больничной пижаме, бледный, со стеклянными глазами шепчет в камеру:
Камера поворачивается, изображение расплывается.
Тело ползёт на локтях. Молча. Упрямо. К двери. Руки хрустят по кафельному полу.
Скрежет костей по кафелю. Видео обрывается резко, будто телефон выронили.
Алексей почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Желудок сжался в тугой узел. Он открыл следующее.
Здесь была девушка в парке. Она кричала, отмахиваясь сумкой. Камера дрожит. На нее падают двое. Одного она толкнула, он упал и не встал, а второй… второй схватил её за руку. Рванул зубами. Не укусил как зомби в дешевом ужастике – нет. Он просто перекусил предплечье, словно кусок сыра. Девушка упала, камера упала на траву. Слышны были только влажные звуки и хруст. Никакого рычания. Никакой ярости. Только холодный, механический аппетит хищника, который давно голодал.
Следующее видео. Снято, видимо, с дрона. Ночь. Военные машины блокируют шоссе. Солдаты стреляют.
Но не в людей.
В тела, которые упрямо идут к ним. Один солдат падает. Его товарищи отступают. Через минуту – толпа его разрывает на части. Надпись поверх кадра, красная, дрожащая:
Сигнал пропадает.
Алексей сел на край кровати. Телефон выскальзывал из рук, падая на одеяло. Он вспомнил балкон. Выгрызенный глаз Петровича. Тишину.
Это не постановка. Это не массовый психоз.
Это биология. Старая, страшная биология, о которой все забыли, или о которой никто не знал. Вирус. Бактерия. Неважно что. Важно то, что смерть теперь – это не конец. Это лишь стадия.
Вибрация. Звонок. Игорь.
Алексей взял трубку с трудом, пальцы не слушались.
– Привет, не разбудил? – голос друга звучал хрипло, будто он курил по пачке в час.
– Какое там, – Алексей сел на стул, глядя на пустой балкон напротив. – Смотрел видео. Ты думаешь, это не постановка?
– Ты меня удивляешь, Леш, – Игорь нервно хохотнул в трубку, и в этом смехе было больше безумия, чем радости. – Видео из разных городов, из Ярославля, из Москвы, из Питера. Ты думаешь, они все сговорились? Это не фейк. Это реальность, сука.
– Какой план? – Алексей встал, подошел к окну. На соседском балконе все так же было чисто, но теперь он знал: там за чистым бетоном может скрываться все, что угодно. И тишина стала пугающей, давящей.
– Мы собираемся на дачу. Сейчас будут закрывать город на въезд и выезд. Локдаун, карантин, хз как это назовут. Но сидеть в высотке я не намерен. Хлеба нет, воды нет, а соседей… если начнется здесь, как на видео – мы в ловушке. В мышеловке.
– Вы хотите… уехать?
– Хотим уехать, пока можем, – Игорь вздохнул, и в трубке послышался звук удара по столу, словно он бил кулаком, чтобы прогнать страх. – Звонил отцу в Вытегру, говорят, у них тихо. Глухомань. Леса. Надеюсь, там это дело не так быстро распространится.
– Уезжайте, – неожиданно для себя твердо сказал Алексей. – Сейчас, пока только слухи и перекрытия. Позже начнется стрельба. Паника.
– Вы же с нами? Ждем вас. Возьмите еды побольше, ну и выпить чего, а то не известно сколько там сидеть будем. И Леша… – Голос Игоря стал серьезным, жестким. – Снимай наличные. Всё, что есть. Пока паника не началась и банкоматы работают. Пластиковые карты скоро станут просто куском пластика. Деньги станут бумагой.
– Понял. Мы скоро выедем.
Алексей положил телефон. Он стоял посреди спальни и смотрел на свою квартиру. На уют. На «Пинно Гриджио» на столе. На привычные вещи, которые еще утром были частью его жизни.
Он посмотрел на Олю, которая спала, свернувшись калачиком, ничего не подозревая. Ей снились обычные сны.
Этот мир закончился вчера вечером. Сейчас началась новая игра. По новым, жестоким правилам.
Правилам, где смерть – это не покой. А лишь начало превращения в чудовище.
Глава 3. Кровь на кассе.
Парковка гипермаркета зияла пустотой, словно выбитый зуб в гнилой десне города. Суббота – время, когда здесь обычно не протолкнуться, – сегодня встретила их гулкой, ватной тишиной и запахом мокрого асфальта. Те немногие, кто рискнул выйти, двигались странно: рывками, оглядываясь, словно воры, боящиеся полицейской сирены.
«Киа» вползла на свободное место. Двигатель затих, но Алексей не спешил глушить зажигание. Лиза, прилипшая к стеклу, оставила на нем мутный след от дыхания.
– Пап, а мороженое? – голос дочери прозвучал неестественно звонко в этой тишине. Хрустальный звон в доме, где уже начался пожар.
– Куплю, – Алексей повернулся. Ему пришлось усилием воли разжать пальцы, впившиеся в руль. Ладони были липкими, холодными. – Но слушай меня внимательно. Внутри – тишина. Никаких криков, никаких бегов. Держишься за мамину руку. Мы заберем самое нужное и уйдем. Нас ждет дорога.
– К подружке? – Лиза уже забыла про страх, её глаза горели предвкушением игры. Детская психика – удивительный фильтр, отсекающий ужас, оставляя только «здесь и сейчас».
Внутри гипермаркета пахло не свежим хлебом, а стерильностью и старым, застарелым страхом. Гул кондиционеров казался оглушительным, как взлетная полоса. Люди были, но они не жили – они функционировали. Лица серые, движения экономные. В тележках не было праздничных тортов и сладостей. Только крупа, тушенка, вода, антисептики. Сухой, безвкусный набор для выживания.
Алексей толкал тележку, чувствуя себя чужим телом. Оля шла рядом, её взгляд сканировал пространство, выискивая пути отхода.
– Игорь просил захватить крепкого, – шепнул Алексей у полки с алкоголем. Вид водки вызвал не желание выпить, а тошнотворный спазм. Организм отвергал удовольствие, требуя только адреналина.
– Бери, – Оля даже не посмотрела на бутылки. Она поправила шапку Лизе, её пальцы дрожали. – В лесу пригодится. И для нервов.
Очередь на кассу тянулась, как кишка. Время стало вязким. Впереди, на третьей ленте, воздух наэлектризовался.
– Смотри, – Алексей толкнул Олю локтем. – У кого-то крыша поехала.
Мужчина в серой спортивной кофте стоял, вцепившись в ручку тележки так, что побелели костяшки. Его лицо блестело от пота, глаза метались, как у загнанного зверя. Напротив него, опустив глаза, стояла женщина. Она дышала тяжело, с хрипом, прижимая руку к груди.
– Пап, а почему дядя орет? – Лиза спряталась за ногу отца.
– Отойди! – мужчина сорвался на визг. – Я сказал, отойди! Ты же больная! Хрипишь, потная… Ты нас всех заразишь, сука!
– Мужчина, вы что себе позволяете? – женщина подняла глаза. В них была только усталость. – Я просто стою…
– Ты разноситель! Я вижу! – он шагнул вперед, вторгаясь в её личное пространство. Запах его страха – кислый, резкий – ударил в нос Алексею.
– Успокойтесь, – кассирша, уставшая женщина с синяками под глазами, даже не подняла взгляда от монитора. – Не мешайте работать.
– Из-за неё очередь! Она нам всем смерть принесла! – мужчина уже не контролировал себя. Он толкнул свою тележку. Та с грохотом врезалась в стойку с жвачками.
– Охрана! – взвизгнула женщина, отшатываясь.
– Заткнись, – прохрипел он и, как боксер, вложивший всю ярость в один удар, заехал ей правой в челюсть.
Звук был отвратительным. Влажный хруст, будто лопнул перезрелый арбуз. Женщина отлетела назад, запуталась ногами в тележке и рухнула затылком на кафель.
Глухой, тяжелый звук удара кости о плитку. Алексей почувствовал, как желудок подкатил к горлу.
Тишина в магазине стала абсолютной. Даже кондиционеры, казалось, замолчали.