Ярослав Комиссаров – Тишина громче крика. Книга 1. Мёртвые не кричат (страница 3)
– Что происходит?! – истеричный вопль разорвал воздух.
– Он её убил!
Мужчина замер. Он обвел толпу безумным взглядом. Десятки глаз смотрели на него с ужасом и осуждением. Он понял, что перешел черту. Бросив тележку, он рванул к выходу, семеня ногами.
– Стоять! – перед ним вырос охранник. Здоровый лысеющий детина, пытающийся выглядеть грозно, но в его глазах плескался страх. Рядом встал мужик в рабочей робе – тот самый, что стоял за жертвой.
– Вы тоже хотите? – огрызнулся агрессор, но голос дрогнул.
– Мы тебе не бабы, – рабочий с размаху, от бедра, вмазал ему в глаз.
Удар был тяжелым. Мужчина охнул и рухнул на пол, закрывая лицо руками. Толпа ахнула. Кто-то одобрительно хмыкнул.
Алексей не смотрел на драку. Его взгляд был прикован к женщине на полу. Она лежала слишком неподвижно. Шея вывернута под неестественным углом. Никто не подходил. Все смотрели на мужика, которого били.
– Оля, быстрее, – прошипел Алексей, механически сгребая товары на ленту. Руки жили своей жизнью, пока мозг кричал: «Беги!»
– Папа, мне страшно, – Лиза всхлипнула, чувствуя вибрацию отцовского напряжения.
Алексей рывком подхватил дочь, взвалил её на бедро. Она была тяжелой, теплой, живой. Единственный якорь в этом безумии.
Оля приложила карту. Терминал пищал, требуя пин-код, но она застыла, глядя в сторону пострадавшей.
– Леша… – шепот Оли был едва слышен, но в нем звенел ужас. Она больно сжала его предплечье. – Смотри.
Женщина на полу начала двигаться.
Это не было похоже на пробуждение. Никаких стонов, никаких попыток сесть. Это было похоже на то, как дергается отрубленные ноги лягушки под действием тока.
Сначала дернулись пальцы. Потом спина выгнулась дугой. Позвонки хрустнули – сухой, ломкий звук, как будто ломали сухие ветки. Она встала. Не опираясь на руки. Просто распрямилась, как механизм, который снова подключили к сети.
Она подняла голову.
Лиза уткнулась лицом в шею отца, но Алексей видел всё. Глаза женщины стали мутными, стеклянными. В них не было ни боли, ни сознания. Только пустота. Рот приоткрылся, челюсть сместилась вбок с щелчком.
И она прыгнула.
Не на того, кто её ударил. Не на охранника. Она выбрала ближайшую цель – парня в худи, который с интересом наблюдал за дракой.
Она вцепилась в его воротник с силой гидравлического пресса. Парень даже не успел вскрикнуть. Она рванула его на себя и вонзила зубы ему в шею.
Влажный, рвущийся звук. Фонтан крови брызнул на витрину с яркими упаковками жвачки, заливая их алым.
– ТВОЮ МАТЬ! – истерический визг пронзил магазин.
Мертвая женщина оторвалась от жертвы. Парень рухнул на пол, хватая ртом воздух, его ноги бились в конвульсиях. Лицо убийцы было залито пеной и кровью. Она не рычала. Она не улыбалась. Она просто жевала. Механически. Беззвучно.
Она повернулась к следующей жертве. Женщина в шубе застыла, парализованная ужасом. Мертвая сделала рывок.
Магазин взорвался хаосом. Люди повалили друг на друга, опрокидывая тележки. Цивилизация исчезла за три секунды.
– Бежим! – заорал Алексей, перекрывая шум падающих тел.
Он схватил пакеты, прижал Лизу к себе так, что у неё хрустнули ребра, и рванул к запасному выходу. Оля, бледная как полотно, бежала следом, спотыкаясь.
Они вывалились на улицу через ближайшую дверь. Воздух ударил в лицо – холодный, пахнущий соляркой и мокрой землей.
– Папа… – Лиза плакала, чувствуя, как бешено колотится сердце отца.
– Тише, родная, тише, – шептал он, не останавливаясь, пока не добежал до машины.
Парковка была спокойной. Люди с пакетами шли к входу, не подозревая, что в пяти метрах от них, за стеклянными дверями, идет бойня.
– Там опасно! Не входите! – заорала Оля женщине с коляской.
Та лишь косо посмотрела на них, ускоряя шаг: «Нервные какие-то».
Алексей запихнул Лизу в салон, швырнул пакеты Оле на колени. Прыгнул за руль. Ключ дрожал в замке зажигания.
– Может, посмотрим? – голос сорвался. – Что там?
– Поехали! – Оля закрыла лицо руками. – Я не могу это видеть, Леша. Умоляю, поехали!
Лиза, заразившись маминым ужасом, зашлась в плаче.
– Успокойтесь обе! – рявкнул Алексей, поворачивая ключ. Мотор взревел. – Мне тоже страшно! Очень страшно!
Он сорвался с места, визжа шинами. В зеркале заднего вида он увидел, как из автоматических дверей повалили люди. Сначала живые – бегущие, кричащие.
А следом вышли они.
Двое. Строитель и та женщина. Их движения были ломаными, кукольными. Они не бежали – они шли быстрым, неестественным шагом, переваливаясь с ноги на ногу.
Толпа у входа сгустилась. Раздались крики – уже не истеричные, а полные боли. Алексей видел, как один из «них» догнал женщину с ребенком. Она упала, закрывая собой дочь. Мертвец навалился сверху.
С парковки донеслись вопли, от которых стыла кровь.
Алексей вдавил педаль в пол. «Киа» рванула вперед, разрывая связь с этим местом.
– Это конец, – тихо сказал он, глядя на дорогу. Асфальт убегал из-под колес. – Всё. Конец света наступил в субботу утром.
Он не сбавлял скорость. Ему нужно было добраться до Игоря. Пока у них еще было преимущество. Но он чувствовал: это преимущество тает с каждой минутой.
Глава 4. Остров бесопастности.
Дорога к даче Игоря хрустела под шинами «Киа», напоминая звук перемалываемых сухих костей. Конец марта выдался коварным: снег сошел, обнажив черную, жирную землю, но под тонкой коркой промерзла до самой магмы. Машина шла уверенно, буксуя лишь на крутых подъемах, и этот маленький, ничтожный технический успех радовал Алексея иррационально, почти маниакально. Казалось, если машина справляется с дорогой, то и они справятся с этим проклятым днем.
Когда они свернули за последний поворот, над участком Игоря лениво, спиралью поднимался тонкий, голубоватый столб дыма. Жизнь. Запах дыма и сожженной листвы ударил в ноздри резким, едким ударом, но сейчас он пах не гарью, а бытом, человеческим порядком.
Алексей притормозил у калитки. Оля в нервном, судорожном движении застегнула куртку на все пуговицы, словно собиралась в полярную экспедицию, хотя до крыльца было всего метров десять. Её руки мелко, вибрируя дрожали.
Дверь скрипнула, и на крыльцо вышла Катя. Она выглядела так, будто не спала трое суток: без макияжа, с фиолетовыми кругами под глазами, в старом, вытянутом вязаном свитере огромного размера. Но когда она увидела их, улыбка на её лице возникла такой искренней, широкой и неестественной, что у Алексея, будто с плеч отпал тяжелый камень, который он тащил с собой от супермаркета, от крика и крови.
– Привет! – она помахала рукой, и этот простой, привычный жест казался сейчас чем-то из дореволюционной эпохи, из другого измерения.
Алексей, Оля и сонная, сосущая палец Лиза вылезли из машины, жадно вдыхая холодный воздух. Он пах мокрой оттепелью, прелью и дымком. Он пах безопасностью.
– Привет, – отозвался Алексей, обнимая Катю. Она пахла лавандовым кондиционером и чем-то печеным, сладким. – Как вы? Держитесь?
– Как доехали? Что на дороге? – Катя тут же переключилась на Олю, обнимая её крепко, теребя рукав куртки. Тело подруги было ледяным, оно мелко, ритмично дрожало, как струна. – Олечка, ты вся ледяная! Тебе же плохо!
– Мы такое видели, Кать… – Оля начала говорить, но голос пресекся, оборвался, как перебитая проволока. Она посмотрела на мужа мутными, потемневшими глазами, ища поддержки, якоря. – Но давай об этом чуть позже. Нужно сначала мысли в кучу собрать. Иначе я сейчас разревусь, и все. Рухну.
– Да, конечно. Понимаю. Пойдемте. Игорь как раз готовит «макароны по-флотски», – она попыталась шутить, выдавая нервный смешок, но смех получился сухим, лопающим. – Пришлось чайник греть на костре, электричество вроде есть, но мы… я вот, ворона, совсем из головы вылетело, забыла электрочайник дома.
Они пошли к дому. Дом казался небольшим, уютным корабликом, дрейфующим в бескрайнем, чёрном океане тикающей, звенящей тишины. За забором – ни звука. Ни собак, ни машин, ни дальнего гула трассы. Только ветер тревожно шелестел в верхушках сосен, нашептывая свои тайны.
Алексей прошел за дом. Во дворе, у большого, черного от копоти мангала, стоял Игорь. Он был в рыжем, поношенном охотничьем костюме, в одной руке держал огромную алюминиевую поварешку, в другой – банку пива. От него исходил жар, и запах жареного лука с сосисками был таким плотным, жирным, что, казалось, мог заглушить даже запах страха.
– Привет, дружище, – Игорь развернулся. Лицо у него было красным, обветренным, глаза слегка мутноваты от алкоголя, но улыбка – широкой, до ушей. Он протянул руку.
– Привет, – Алексей пожал её. Крепко. Жадно. Как-никак, живой человек. Теплый, живой.
– Как дела? Что на дороге? Военных видели? Проверки? – Игорь вопросительно поднял брови и протянул Алексею банку. – Освежись. Снимать стресс надо по-мужски.