Ярослав Гжендович – Конец пути (страница 115)

Позади четыре повозки уже соединились кусками железа странных форм, и над ними встал широкий конус, продолжающий расти, превращаясь в донжон, полный граней и шипов. Там все еще что-то двигалось, соединялось и вращалось, поднимаясь все выше. Несколько наших снарядов ударили в это строение, но без видимого успеха. Один бок покрылся гудящим, исходящим черным дымом пламенем, но башня продолжала увеличиваться.

Укрытые за щитами четырехугольники поочередно подходили под склон, сбрасывая стволы, которые взбирались по скалам, сплетаясь ветками, но казалось, что Ульф не думает этому мешать.

Наши машины стреляли откуда-то сзади; снаряды, главным образом сети, наполненные камнями, пролетали над нашими головами и разворачивались, а обломки градом падали на четырехугольники Змеев, гнули и дырявили щиты, разбивали шлемы и кости. Когда Змеи возвращались за очередными стволами, оставляли за собой поляны трупов и стонущих раненых.

Странные лестницы переплетающихся стволов уже подобрались под скальный клиф, и казалось, что скоро дотянутся и до стены, но Ульф все еще оставался спокоен. Отряды Змеев там, внизу, подходили и отступали, а вокруг падали снаряды, превращаясь в столпы огня или пробивая дыры в земле и руша все по дороге. Один из каменных шаров, отскакивая от земли, будто мяч, ударил прямо в идущий четырехугольник и выбил в нем коридор, выбрасывая вверх куски человеческого мяса и тучу распыленной крови.

Когда я смотрел на них сверху, мне казалось, что в Змеях есть нечто странное. Они, конечно, пытались уклоняться от летящих снарядов, но в остальном работали совершенно бессмысленно, словно насекомые, не обращая ни малейшего внимания на гибнущих вокруг товарищей. Подходили, бросали стволы и уходили за следующими.

Через какое-то время их странные лестницы уже вставали под самый клиф и дотягивались до основания стены, а они все бросали у подножья новые и новые стволы.

Железная башня тоже росла, на вершине ее появлялись, вращались и соединялись друг с другом новые элементы. Было в этих движениях что-то от морской твари, перебирающей покрытыми броней щупальцами. Башня становилась все выше, и мне казалось, что за малую водную меру она достигнет вершины стены.

Мы ждали, сидя за стенами, с натянутыми арбалетами в руках, но приказ все не раздавался. Грюнальди двигал, словно конь, челюстями, жевал полоску сушеного мяса. Спалле вел оселком по клинку меча, издавая протяжный скрежет. Варфнир чистил тряпкой сапоги и время от времени причмокивал от неудовольствия. Н’Деле что-то напевал себе под нос. Бенкей сидел, опершись о стену, с арбалетом между коленями и, казалось, дремал. Сильфана стоя опиралась о стену и крутила мечом. Ульф смотрел на равнину, словно чего-то дожидаясь, и попыхивал трубочкой.

Лестницы росли и уже упирались в середину стены, не хватало, быть может, двух высот среднего дерева, чтобы дойти до зубцов.

Змеи двинулись. Часть их бросилась бегом, и армия выстроилась изогнутыми рядами примерно напротив каждой из лестниц – словно морская тварь протянула щупальца.

– Ну ладно, готовимся, – заявил Ульф.

Мы и остальные встали на стене. Главным образом здесь были люди со знаками древа на туниках, но я видел и кирененцев, и обычных мореходов в простых кафтанах и со своими собственными панцирями. У всех были арбалеты и те деревянные гастра-что-то-там, натягиваемые о стену, которые Фьольсфинн выдумал как оружие для горожан.

Змеи двинулись с криками, прикрываясь щитами, и принялись подниматься наверх, вместе со стволами, что двигались рядом с ними.

– Ждем, – сказал Ульф.

– Пока они низко, достаточно плюнуть, чтоб продырявить щит, – сказал Грюнальди.

– Я не затем позволил им построить эти кретинские лестницы, чтобы они ими воспользовались, – ответил загадочно Ульф. – Гонец, ко мне. Готовить жарницы.

Гонец вскочил на лошадку и погнал на другую сторону стены. Ульф смотрел на карабкающихся Змеев и принялся посвистывать.

Сперва это были крохотные фигурки, ползущие в конце дороги из переплетенных стволов. Крохотные, словно муравьи. Но скоро мы уже видели знак Танцующих Змеев на щитах, яростные лица под шлемами, а потом услышали и сопение, когда они судорожно хватались за ветки, слышали скрип ремней и лязг панцирей.

– Ждать, – снова повторил Ульф, потому мы ждали.

На лестнице подо мной один из взбирающихся вдруг потерял равновесие и полетел – в тишине – вниз. Он не кричал, я слышал только шум воздуха, когда он падал, а летел он добрых пять ударов сердца, прежде чем разбил голову о склон и закувыркался, а потом пал на скалы с мокрым ударом, который я услышал и наверху.

Наконец они оказались так близко, что я видел глаза того, что карабкался первым: первым из колонны людей, взбирающихся по сцепленным стволам. Может, ткнуть его копьем я бы и не смог, но уж длинной пехотной пики наверняка было бы достаточно.

– Ну ладно, – решился наконец Ульф. – Труби.

Грюнальди пожал плечами и задудел в рог.

Слева по стене, на бастионе, двое людей перерезали веревку, и большой каменный противовес ушел в штольню внутрь горы, натянув канат, переброшенный через большой блок. Тот дернул за цепь, протянутую вдоль стены, прицепленную к маятнику – большому окованному тарану, вытесанному из толстого бревна с торчащей наискось косой, подвешенному еще на одном канате, который был протянут сквозь заушины на хребте. Маятник полетел вдоль стены с жутким визгом и грохотом, от каната поднимался дым, а таран цеплялся по очереди за все лестницы, опрокидывая их набок, ломая и сбрасывая вниз с треском разлетающегося дерева и грохотом бревен. Вниз по склону посыпался дождь толстых щепок, камней и отскакивающих от стены тел.

А потом наступила тишина, только от подножия поднималась пыль, заслоняя картину окровавленных останков. Перед горой тел стояли новые воины, ждущие доступа к лестницам, и смотрели вверх, задравши головы, а потом Змеи издали рык ярости.

– Стрелять в них, – приказал Ульф. – Из всего.

Мы стреляли в стоящих и орущих, в трупы, скатившиеся к подножью горы, мы стреляли куда попало. Над нашими головами проносились снаряды и распадались тучами камней.

Они падали, расталкивали друг друга и пытались сойти с пути летящих валунов. Это был хаос, а вересковую пустошь у подножия горы устлали тела. Со склона скатывались, как водопады, обломки камней. Вставал грохот и поднимались тучи пыли.

Ульф оглушительно свистнул сквозь зубы и кивнул одному из баллистников. Вдвоем они ввели железный кол сквозь проушину под нашими ногами и отодвинули каменную плиту, открывая дыру, ведущую вниз: казалось, какой-то колодец. Влили туда две бочки драконьего масла, а потом дернули за рычаг. Каменный шар размером с дыню покатился по желобу и упал в колодец, а потом исчез. Я выглянул за парапет стены, поскольку было мне интересно, что все это значит, а у подножия горы раздался грохот, оттуда плоско выстрелила сперва туча пыли, а потом длинная – на выстрел из лука – струя пламени «драконьего масла», ударив прямо в группу Змеев. Те кинулись во все стороны, покрытые пламенем, но я удивился, что они не кричат.

– Еще две, всухую, – сказал Ульф. Баллистник дважды перебросил рычаг, и еще два шара исчезли в отверстии, один за другим, а через несколько мгновений ударили из нижнего отверстия, полого полетев над пустошами и сметая все на пути.

Когда пыль опала, вересковые пустоши пылали, а повсюду лежали тела.

Башня продолжала расти, позвякивая и скрежеща, теперь на вершине ее куски железа складывались во что-то округлое, выпускавшее из себя новые части, выступающие в нашу сторону. Выглядело, будто это какая-то осадная башня или нечто подобное, но созданная именами богов.

Позади, за пределом действия наших машин, стояли квадраты Змеев, которые до сих пор не принимали участия в атаке. Но теперь они начали перемещаться, а потом вперед двинулась кавалерия, окружившая тех коренастых жестяных тварей, которых Ульф называл «крабами», и погнала их в атаку.

На этот раз не на стену, а на осыпь, где мы заблокировали тропу. Было видно, как они идут, звеня броней, качаясь из стороны в сторону, словно настоящие крабы.

– Батарее: пусть готовят бочки, – приказал Ульф. – Натяжение до первой зарубки.

Я отыграл сигнал, а потом мы снова ждали, а крабы приближались. Всадники гнали их на осыпь, а сами держались позади, на безопасном расстоянии.

– Залп! – скомандовал Нитй’сефни.

Снаряды вылетели над хребтом, пронеслись над нашими головами и разбились один за другим в группе карабкающихся на камни крабов, разбрасывая во все стороны едва видное облачко какой-то пыли. Кроме того, некоторые крабы попадали, и, возможно, что в них попали бочки или осколки и они получили какие-то раны. Потом некоторое время ничего не происходило.

А потом вдруг все они сразу начали метаться, словно ошалевшие, издавая жуткий вой, скатываясь по склонам и рубя вокруг кривыми саблями, что были у них вместо рук.

– Не знаю названия, – сказал Ульф. – Но это насекомые размером с палец, очень жалящие. А теперь они по-настоящему злые.

Внизу воцарился хаос: всадники пустились галопом вдоль фронта, несколько на всем скаку свалились с седел, кони мчались с диким ржанием, а крабы превратились в стадо, мечущееся вслепую. А потом случилось нечто странное. Крабы начали переворачиваться, и казалось, что они умирают. Валились один за другим, звеня латами, подгибали ноги и замирали. А потом принялись открываться, словно брошенные в кипяток раковины, показывая синие внутренности, сверкающие от слизи. И они расступались, освобождая худые и бледные мелкие тела. Которые неловко расползались во все стороны.