Ярослав Гжендович – Конец пути (страница 116)

Внутри были дети.

Я был сыт этим по горло. Сыт я был Деющими и миром, в котором войны ведутся таким вот образом. Я просто пережил слишком много жестокости и слишком много безумия. Потому-то мой дед и окружил урочища стражей, и потому приказывал убивать за использование имен богов.

Дети, закованные в сталь, и превращенные в чудовищ…

Что мы могли сделать?

Но так или иначе, а мы застлали равнину телами, и Змеев осталось меньше половины. Если они атакуют, мы снова начнем стрелять и поубиваем их всех. Ледовый Сад сумеет выстоять.

Так я думал тогда.

Башня перестала расти и встала на высоту нашей стены, а увенчивала ее железная голова чудовища, точно такая же, какую носили на забралах всадники Змеев. Башка, похожая на череп рептилии, с выдвинутой зубастой челюстью из сверкающей стали.

Голова эта шевельнулась из стороны в сторону, а потом из нее раздался гудящий, гремящий окрик: «Лазарь, восстань!», прокатился над равниной и вернулся, отраженный от леса.

– Смотрите! – крикнул Н’Деле, показывая вниз.

Всюду на равнине тела Змеев принялись шевелиться. Сперва неспешно, а потом все быстрее, отталкиваясь руками и поднимаясь на ноги. Не все. Те, чьи тела были раздроблены, у кого оторвало головы, те, кто был раздавлен или разорван на куски, продолжали лежать неподвижно, но вставали прошитые стрелами, вставали те, чьи тела были пробиты обломками, или у кого были оторваны конечности. Вставали и те, чьи тела продолжали гореть. Многие. Слишком многие.

Мы молчали.

Они вставали и ощупывали землю вокруг в поисках оружия. Было видно, что делают это не вслепую, но пытаются найти нечто, что еще не сломано и не согнуто, что все еще можно использовать.

– Что теперь?! – спросил Ульф с раздражением в голосе.

– Маити суэнда, – ответил Н’Деле. – Ходячие мертвецы.

Ночной Странник в ярости ударил ладонями по бедрам.

– Я так не играю! Да от такого, perkele, удар может случиться. Соорудил себе живые трупы? Ну как так можно! Как их задержать? Только учти: если скажешь, что никак, потому что они мертвы, сброшу тебя вниз.

Н’Деле пожал плечами.

– Отрубить голову или перерубить позвоночник. Через какое-то время они и так умрут, но когда именно, это зависит от того, насколько хорош нхаво, а этот, похоже, неплохо справляется. Кажется мне, что это те, кого мы уже убили сегодня, он пошлет их в первых рядах. Маити суэнда не чувствуют боли и помнят только о приказе, который им отдали. У них нечеловеческая сила, однако, используя ее, они приближают свою вторую смерть. Если будут сражаться и взбираться по склону, проживут только до завтра, но если они под властью по-настоящему сильного чародея, то проживут и три дня.

Мертвые, встающие на бой. Ходячие трупы.

Что мы могли сделать?

– Огонь? – спросил Ульф деловито.

– Только очень сильный. Облившись драконьим маслом, они могут ходить и час.

– Ладно, играй: натягивать машины! А потом – в сторону осыпи. Бить по головам.

Они маршировали неостановимо и карабкались на склон. Людей бы мы остановили с легкостью, этих – нет. Они не шли вслепую или неловко. Я видел такого, который сломал ногу, а потом воткнул кости в тело, чтобы суметь идти дальше. Падали на них камни и стрелы, окатывали мы их струями огня. А они горели и ползли вверх, и откатывали камни, чтобы освободить перевал.

Скалы падали с грохотом, поднимая тучи пыли, а они перли вперед и вверх.

Мы стреляли из арбалетов, а они вырывали стрелы и бросали их в нас. Порой нам удавалось попасть в голову, и тогда труп замертво падал вниз, но попасть нужно было в лоб. Одному моя стрела сорвала все лицо – от носа вниз вместе с челюстью, а он продолжил карабкаться вверх. Я натягивал, взводил и стрелял, но попасть не мог. Прошил трупу три раза грудь, шею и плечо, вырвав железный наплечник, но он продолжал идти. Притом трупы эти были ловки, словно кебирийцы, с легкостью ползли наверх, одним прыжком преодолевали камни размером с человека.

А потом мы сражались, сбившись в кучу, сталкивая живые трупы копьями вниз, рубя в упор и стреляя им в лица.

Я видел, как одного из них проткнули копьем, он же издал змеиное шипение, ухватился за копье одной рукой и дернул, поднимая гвардейца в воздух, и перебросил его над собой в пропасть.

Я сражался мечом, заслоняясь круглым щитом Ночных Странников, и сумел отрубить одному голову, но такой фокус удался мне лишь раз. Ульф двигался, словно торнадо, то и дело вскидывал над головой этот свой странный меч, заслонялся и приседал так быстро, что за ним не поспеть было и взглядом, но противников было много. Н’Деле сражался спиной к Ульфу, вертя двумя саблями, подскакивая и уклоняясь, припадая к земле или рубя с подскока.

Я, Спалле, Бенкей, Сноп, Варфнир и Сильфана встали спиной к спине полукругом, упорно рубя по шеям и по рукам. Мы нашли хорошее место: уперлись о скальную стену, и они не могли сюда втиснуться, когда мы атаковали по трое зараз: сперва двое ударяло по рукам и ногам, а если Змей падал, третий отрубал ему голову. А потом мы сбрасывали тела на ползущих следом.

Вот только они все лезли, а мы выбивались из сил.

Наконец, несколько из них прорвались на другую сторону перевала, к озеру, и бросились на баллистников. Те едва успели выхватить мечи, когда их буквально облепили Змеи; мы бежали на помощь, я видел издалека, как большой живой труп, по всему телу покрытый татуировками, хватает человека, одним движением уклоняясь от удара, поднимает его над головой и кидает на катапульту, а потом пинком освобождает рычаг, посылая несчастного вместе с зарядом на другую сторону горы и стены, прямо в свои собственные ряды.

А потом нас загнали спиной к озеру, мы стояли по колено в воде, защищая Сильфану, а на нас бежало где-то двадцать мертвецов.

Мы ничего не говорили, хотя и знали, что это уже конец: все мы едва могли дышать от усталости. Однако когда мертвецы подбежали к озеру, раздался глухой визг, и те буквально свалились под градом стрел. Стрел было столько, что по крайней мере некоторые разбили черепа или проткнули хребет.

Я увидел на вершине арбалетчиков, которые со стены взобрались на самый хребет, следующие маршировали по парапету стены к перевалу, стреляя с трех рядов и передавая сзади вперед натянутые арбалеты, так что каждые несколько ударов сердца их четырехугольник плевался градом стрел.

Потом снова помню Ульфа и Н’Деле, отступающую стену спин гвардейцев, крик и огонь. Мы собрались вокруг Нитй’сефни, упершись мечами в скалу, загнанно дыша и не в силах говорить, все обрызганные кровью и прокопченные дымом.

– Перевал падет, – прохрипел Ульф. – Гарнизон может отступать вдоль стены, к укреплениям Восточного Дозора, но нам нужно в город. Я должен войти в башню и начать деять. Другого выхода нет. Арбалетчики, может, отбросят их, но не остановят. Я должен это закончить.

Потом мы бежали по улицам, освещенным пожаром. То и дело в небе появлялась сотканная из молний ветка и ударяла куда-то в город. Казалось, что кто-то ими управляет.

Деющие, владеющие молниями…

Что мы могли сделать?

Шум битвы и громыхания грома прокатывались по пустым закоулкам, пока мы не вырывались на какую-то площадь, где стояло много жителей разного возраста, в том числе женщины и дети. На площади стояли еще и фургоны, а городские стражники раздавали жителям мечи и шлемы. Мы встали там, а стражники выдали нам деревянный черпак и бочку воды, чтобы мы могли напиться.

Рядом мальчишка, лет, может, двенадцати, морочился с защелками меча. Я вынул и подал ему клинок.

– Ножны брось, – сказал. – Они тебе не пригодятся, но обязательно возьми шлем.

Мы послали на стены детей.

Что мы могли сделать?

Мы побежали дальше, а Н’Деле раз за разом оглядывался.

– В чем дело? – спросил Ульф.

– Кто-то бежит следом.

И правда, мы слышали топот, а потом в конце улочки появились трое. Высокие, с медной кожей, покрытой татуировками, как у Змеев, и один был без руки, у второго было три следа от ударов копья в грудь, а у третьего стрела торчала в центре тела.

– Вы их не удержите, – сказал Н’Деле. – Не потому, что это кебирийцы, но потому, что они орудие Суджу Кадомле. Не знаю, откуда они взялись у короля Змеев, но у них, похоже, другие приказы, чем у остальных. Идут за нами от перевала и идут следом за мной. Не умрут, пока я жив.

Упыри при виде Алигенде оскалили подпиленные, острые, словно у леопардов, зубы, а над мутными, мертвыми глазами их открылись другие: поменьше, но горящие призрачным светом.

– Что ты хочешь сделать, аскаро?! – спросил я резко и почувствовал, как грудь моя наполняется свинцом.

– Я их остановлю, – ответил он спокойно, вынимая сабли. Провел ладонью по рукоятям, принялся чертить на груди ряды значков. – А потом приду к вам.

– Нет! – крикнул я одновременно со Снопом и Ульфом, но Н’Деле уже бежал.

– Н’дуна, агана, – крикнул он и уклонился от первого удара, прокатился по мостовой и прыгнул на противника.

Мы бросились следом, но тогда один из маити суэнда издал жуткий звук, и между нами выросла стена гудящего пламени.

Меня тянули за петлю на панцире под затылком, а я вырывался и выкрикивал имя Н’Деле. Где-то позади слышал всхлипы Сильфаны.

Н’дуна, агана.

Прощай, друг.

Что я мог сделать?

Не знаю, как мы добрались до Башни Шепотов. Помню только улицы, крики, кто-то бежал, над городом шипели молнии.