Ярослав Дунаевский – Контейнер #7 (страница 8)
Откинувшись в кресле, она размышляла, а взгляд продолжал блуждать по комнате и придирчиво изучать столик рядом. Он был простым, почти аскетичным, из темного стекла поглощающего свет. Однако на его поверхности было три предмета, совершенно неподходящих друг другу:
Цветы. Бокал с коричневой жидкостью и черными кубиками, подозрительно застрявшими на полпути ко дну стакана. И статуэтка хомяка в кожаной куртке.
Последнее выглядело особенно странно. Ее брат не был любителем животных, даже цифровых. И уж точно не любителем странных статуэток.
Она изучала все эти предметы, не прикасаясь к ним, пока в голове не разорвалась новая мысль:
«Зато он был любителем загадок и шифрованных сообщений».
Лин даже приподнялась в кресле. Сознание заработало быстрее. Сейчас она уже совершенно другими глазами рассматривала этот натюрморт, еще недавно казавшийся ей настолько сюрреалистичным.
Стоило признать: первый раунд ей не дался. Попытка найти в самих предметах какие-то подсказки была совершенно бесполезна. Она не всегда понимала брата, даже когда он загадывал эти загадки вживую, с контекстом. А та масса вариантов, что могла сейчас прийти в ее слегка сонную и уставшую голову, просто поражала воображение.
Лин выдохнула, сдавшись, и провела рукой над столиком, ощущая едва уловимое напряжение, словно поверхность сопротивлялась ее присутствию. Тогда она еще раз стала рассматривать каждый предмет, изучая все детали.
Цветы выглядели свежими, но их лепестки были тонкими, почти металлическими, с холодным отблеском, будто напыленным никелем. По кромке тянулись микроскопические бороздки, напоминающие дорожки печатной платы, а внутри лепестков лениво мерцало бледное свечение. Она попыталась уловить аромат, но тут же отстранилась, ощутив странную смесь горечи.
Жидкость в бокале светилась изнутри тусклым неравномерным янтарным светом. А черные матовые кубики, напоминающие базальт, будто вырванные из какой-то иной реальности, застыли между взвешенным покоем и полным падением, словно их поставили на паузу.
Хомяк в кожаной куртке, самый нелепый предмет на столе, стоял с вызывающе задранной мордой и лапками, упертыми в бока. Детализированность этой фигурки поражала. Потертые швы, миниатюрные заклепки и бархатистые уши, стоящие торчком. Он казался одновременно комичным и зловещим, словно был хранителем всего этого странного алтаря.
Она все еще боялась прикасаться к предметам, словно опасаясь нарушить их положение, которое тоже могло дать ей какую-то подсказку.
— Ну, Викон, что ты здесь затеял? — пробормотала она вызывая свою консоль.
Голографическое меню вспыхнуло перед ней. Пальцы уверенно пробежались по интерфейсу, сканируя каждый предмет. Все они содержали зашифрованные данные. Никаких записей или обычных файлов — только скрытые командные сигналы, которые требовали правильной активации или запроса.
— Значит, загадка где-то внутри… — пробормотала она негромко и, потянувшись рукой, начала двигать предметы.
Лин начала с цветов. Ну просто потому, что они чем-то ее привлекали. Может быть, потому что ваза стояла слишком ровно, слишком правильно, будто ее выравнивали по сетке координат. Или потому, что она уже сто лет не видела цветов.
Она обхватила вазу ладонью и чуть сдвинула букет влево, ожидая привычного отклика виртуальности: легкого щелчка интерфейса, подсветки, всплывающего меню...
Ничего.
Лепестки даже не дрогнули. Металлический отлив остался таким же холодным, будто эти цветы не были собственным объектом, а являлись всего лишь частью декорации, прикрученной к стеблям намертво. Лин наклонилась ближе, провела пальцем по кромке одного лепестка и кожей ощутила маленький электрический разряд, и все. Никакой тактильной отдачи. Никакого живого сопротивления. Только пустая, идеально симулированная поверхность.
Она попробовала иначе: повернула вазу на несколько градусов, намеренно нарушив симметрию и получив удовлетворение оттого, что внесла немного хаоса в пространство, где все кричало о контроле. Но цветы никак не отреагировали на варварский поступок. Даже то, что напоминало гель внутри, не сдвинулось ни на миллиметр.
— Ладно, — прошептала она себе, — значит, не ты.
Лин выдохнула и перешла к бокалу.
Он был тяжелее, чем казался. Словно это был не бокал с напитком, а тяжеленная гиря с миллионом терабайт данных. Она подняла его, и янтарная жидкость внутри заколыхалась, вспыхнула теплым светом. Черные кубики в толще напитка по-прежнему висели. Но когда она наклонила бокал, они дрогнули, будто собирались упасть, но, опомнившись, снова остановились ровно на той же высоте. Сама жидкость немного подрагивала, пытаясь определиться, что ей делать.
Еще немного покрутив его, девушка поставила бокал на стол. Ровно на то же место. И, чуть засомневавшись, повернула на миллиметр. Еще раз оценив расположение и, кивнув сама себе, перешла к следующему предмету. Хомяку.
Он стоял рядом с бокалом. Идеально неподвижный. Лин долго рассматривала его, думая с какой стороны к нему подступиться. Его кожаная куртка с миниатюрными заклепками выглядела слишком детально для бездушной безделушки. Он как будто наблюдал за ней. Не глазами, но позой. Своими лапками, упертыми в бока.
Лин протянула палец и легонько щелкнула статуэтку по уху.
Ничего.
Она толкнула ее вбок. Совсем чуть-чуть, чтобы проверить инерцию. Статуэтка сдвинулась на пару миллиметров и остановилась так, будто уперлась в невидимую грань. Лин нахмурилась и попыталась подвинуть сильнее. Хомяк послушно поехал по стеклянной поверхности, но ощущение было странным. Каким-то неправильным. Она физически ощущала, как статуэтка не хочет покидать свое место.
Еще немного поборовшись с этим чувством, она вернула статуэтку на место. И вдруг поймала себя на том, что делает это аккуратно, стараясь поставить ее именно туда, где та была.
Лин вновь посмотрела на эту композицию, затем взяла цветы, покрутила, вернула обратно, потом снова сдвинула, уже раздраженно, вновь нарочно ломая порядок.
Затем схватила бокал и подвинула его ближе к хомяку. Потом дальше. Туда-сюда. Она уже не пыталась найти решение, просто перебирая все подряд, желая получить хоть какой-то намек, какой-то отклик.
Стол молчал.
Никакой подсказки. Ни вспышки меню. Ни скрытого пинга, который обычно выдает активный объект. Только ровный свет и тот самый, стерильный, почти провоцирующий покой.
Лин остановилась. Застыла с ладонями над столом, будто держала невидимую рамку. Взглянула на натюрморт: цветы, бокал, хомяка и вдруг почувствовала, будто в этой тишине что-то шепчет: «Ну. Догадайся. Ты же умная».
Она снова переставила цветы. Ничего. Повернула бокал. Янтарь внутри запульсировал — и снова затих. Сдвинула хомяка. Ничего. Только его укоризненный взгляд стал ощущаться почти физически.
У нее дернулся уголок губ. На секунду ей захотелось просто сбросить все это со стола. Разбить, разнести, заставить систему хоть как-то отреагировать.
Вместо этого она глубоко вдохнула и произнесла:
— Давай, Викон… хватит своих загадок, — упоминание брата, казалось, помогло. Злость, до этого разошедшаяся внутри, сжалась в тугой комок.
И в этот момент сбоку раздался какой-то звук, Лин резко обернулась и рукой сбила статуэтку, увидев, как на экране высветилось новое сообщение.
— Гребаные баги, — прорычала она.
И подняв статуэтку с пола, постаралась установить ее в изначальное положение. Она убрала руки, вновь присмотрелась, немного повернула статуэтку и в тот же момент жидкость в бокале ярко вспыхнула, цветы зашевелились, тонкие лепестки начали раскрываться, а кубики внутри стакана, словно обретя гравитацию, разом упали на дно с оглушительным грохотом.
Статуэтка хомяка ожила. Его глаза вспыхнули желтым светом:
— …после чего мы… — сказал он одновременно писклявым и слегка раздраженным голосом, но внезапно замолчал, оборвав фразу на полуслове.
Затем внимательно посмотрел на Лин и прищурился так недовольно, что она даже отодвинулась.
— Ты кто? — произнес хомяк.
Она моргнула, пытаясь осознать происходящее.
— Лин, — ответила девушка, все еще озадаченная.
Неловкое молчание продолжалось некоторое время, затем хомяк перевел взгляд на компьютер позади девушки и спросил:
— И давно он так?
— Что? — ответила она, не понимая, что от нее хочет ожившая статуя.
Но хомяк уже не обращал на нее внимания, его глаза вспыхнули, и он метнулся к компьютеру так быстро, что Лин еле уследила за ним.
— Стой! Ты кто и что ты вообще тут делаешь?!
— Я что тут делаю?! Ты мне скажи, что я тут делаю! Это ты меня сюда принесла!
— Я?! — Лин искренне изумилась.
Мало того что существо без спроса залезло в кресло Викона, так еще и умудряется обвинять ее в чем-то. При этом хомяк потрогал громадную для его лапок клавиатуру, поморщился и щелкнул маленькими коготками. Перед ним тут же появился виртуальный вариант, по которому забегали его маленькие лапки. А на экране мониторов стали открываться и сворачиваться сообщения.
— Да что ты делаешь?! Это комп брата! — не выдержала она.
— Я сразу понял, что ты девушка не очень сообразительная, поэтому сам пытаюсь разобраться, где я и что происходит…
Весь этот монолог наконец-то вывел Лин из ступора. Она подошла к компьютеру и одной кнопкой все отключила.
Хомяк поднял на нее свои глаза-бусинки, некоторое время внимательно смотрел, а затем еще раз показательно щелкнул коготками, и его виртуальная клавиатура пропала. Он молча плюхнулся в кресло, не сводя с нее взгляда.