Ярослав Чичерин – Хроники Менталиста 3 (страница 5)

Кристи медленно покачала головой:

— Я знаю тебя с детства, Макс. И никогда не видела, чтобы ты так… наслаждался вниманием. Ты всегда держался в тени, старался не выделяться.

Она подошла ближе и внезапно взяла мою руку в свою. Её пальцы были прохладными.

— Мне кажется, ты меняешься, — сказала она с неожиданной серьёзностью. — И я не уверена, что это к лучшему.

— Я не меняюсь, — резко ответил я, выдергивая руку. — Просто расту. Становлюсь сильнее. И если ты ждала, что я всю жизнь буду тем же напуганным ребенком из трущоб…

Я осекся, видя, как она вздрогнула от моих слов. Чёрт. Я не хотел, чтобы это прозвучало так.

— Извини, — тихо сказал я. — Просто… всё это. Бои, деньги, люди. Это все слишком… ново.

Кристи несколько секунд изучала меня взглядом, словно пыталась разглядеть что-то за моими словами. Потом кивнула, будто приняв какое-то решение:

— Хорошо, — сказала она и отступила к своей кровати. — Ты прав. Мы все меняемся.

Мне показалось, что в этой простой фразе скрывалось куда больше, чем она хотела показать.

— Давай просто выспимся, — сказала она, отворачиваясь. — Завтра будет новый день.

Вскоре мы оба лежали в своих кроватях, разделенные двумя метрами пространства и огромной пропастью недосказанности. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь тонкие занавески, создавая причудливые тени на стенах.

Я думал, что на этом разговор закончен. Мы оба лежали в своих кроватях, разделенные всего парой метров и бездной неловкости. Тишина затягивалась, и я уже начал проваливаться в дремоту, когда Кристи неожиданно заговорила:

— Макс? — её голос был таким тихим, что я едва расслышал. — Ты… ты не спишь?

— Нет, — ответил я. — Что-то не спится.

Кристи помолчала, словно собираясь с духом. Я слышал, как она нервно теребит край одеяла — привычка, оставшаяся у нее с детства.

— Можно… можно тебя кое о чём спросить? — в её голосе звучала такая неуверенность, что я невольно улыбнулся. Кристи, которая могла заехать кулаком в нос любому обидчику, сейчас звучала как маленькая девочка.

— Конечно, — ответил я. — Что угодно.

Снова пауза. Она явно подбирала слова.

— Какой… она была? — наконец спросила она, и я почти физически ощутил, как жарко вспыхнуло её лицо в темноте.

— Кто?

— Та девушка. Блондинка, — её голос звучал приглушённо, словно она наполовину спрятала лицо в подушку.

Я не сразу понял, о ком речь, а когда понял — удивился. Мне казалось, мы уже закрыли эту тему.

— Не знаю, — честно ответил я. — Высокая. Красивая. С такими, знаешь… — я запнулся, осознав, что говорю с Кристи о формах другой девушки. — С длинными волосами. Ухоженная, как те девчонки из богатых кварталов. Пахла какими-то дорогими духами.

— Она была… ну… сексуальная? — слово далось ей с таким трудом, что я едва сдержал смешок. Кристи никогда не стеснялась крепких выражений, но сейчас её смущение было почти осязаемым.

— Наверное… — я пожал плечами, хотя она не могла этого видеть. — В том смысле, что привлекательная. Взрослая.

Кристи снова замолчала. Я слышал её дыхание — чуть более частое, чем обычно.

— А поцелуй… какой он был? — вопрос был едва различим.

Я почувствовал, как к щекам приливает жар. Говорить с Кристи о поцелуях казалось чем-то запретным, почти непристойным. Мы никогда раньше не обсуждали такие вещи.

— Эм… ну… — я замялся, не зная, стоит ли отвечать. Но в темноте почему-то было легче быть откровенным. — Хороший, наверное? Профессиональный.

— В каком смысле профессиональный? — в её голосе звучало неподдельное любопытство.

— Ну, она… — я сглотнул, — она точно знала, что делает. Не как… неопытная.

Кристи придвинулась ближе к краю своей кровати, я слышал, как скрипнули пружины.

— И тебе понравилось? — спросила она тихо, но в этой тишине её голос казался особенно отчетливым.

Я повернулся на бок, лицом к ней. В темноте я мог различить только её силуэт — она тоже лежала на боку, подперев голову рукой, глядя в мою сторону.

— Физически — да, — признался я после паузы. — Это было… приятно. Но странно. Я даже не знаю, как её зовут.

— А что ты почувствовал? В смысле… внутри?

Я задумался. Странный вопрос, но я понимал, что Кристи нужен честный ответ.

— Это было как удар тока, — сказал я медленно, подбирая слова. — Всё тело словно загорелось. Сердце забилось так, что я подумал — сейчас выскочит. А потом… потом стало жарко. Везде.

Кристи молчала так долго, что я подумал — она заснула. Но потом услышал шорох её одеяла. Скрип кровати и легкие шаги по полу.

И вдруг она оказалась рядом, склонившись над моей кроватью. Лунный свет очерчивал её силуэт, падал на волосы, создавая вокруг головы что-то вроде нимба. Я видел блеск её глаз в темноте.

— Кристи? — прошептал я, не понимая, что происходит.

Она молча наклонилась ниже. А потом её губы неожиданно коснулись моих — мягко, неуверенно, совсем не так, как у той блондинки. В этом прикосновении не было опыта или техники, только искренность и какая-то отчаянная решимость.

Я замер, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть момент. Её губы были теплыми, чуть дрожащими. Поцелуй длился всего несколько секунд — невинное, едва ощутимое прикосновение.

А потом она отпрянула, словно испугавшись собственной смелости, и быстро вернулась в свою кровать. Я услышал, как она натянула одеяло до самого подбородка.

— Спокойной ночи, — прошептала она в темноту.

— Спокойной, — эхом отозвался я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

В этот момент все — бой, Никонов, странные изменения, даже амулет — отошло на второй план. В моей голове была только Кристи и её неловкий, искренний поцелуй, который каким-то образом затмил все яркие впечатления этого безумного дня.

Я лежал в темноте, глядя в потолок, и понимал, что это были самые счастливые секунды в моей жизни…

Глава 3

Праздник Разделения Вод

Я проснулся первым.

Серый рассвет лениво вползал в комнату сквозь тонкие шторы, которые мы повесили на ржавые гвозди. Ни один луч не пробивался внутрь, только размытое свечение, превращающее всё вокруг в монохромную картину.

Кристи спала на своей кровати, укутавшись в одеяло так, что виднелись только растрёпанные волосы. Она дышала тихо и ровно, изредка вздыхая во сне. Я смотрел на неё и пытался разобраться в вихре чувств, которые кружились внутри меня с прошлой ночи.

Тот поцелуй. Неловкий, неумелый, но искренний. Он изменил всё и одновременно ничего. Словно ножом разрезал невидимую нить, которая держала нас в относительно понятном положении друзей и напарников, но не дал ничего взамен. Теперь мы висели где-то между, в странной неопределённости.

Я поднялся с кровати, стараясь не скрипеть пружинами, и подошёл к окну. Ржавый Порт пробуждался. На улицах появлялись первые прохожие — работяги, спешащие на верфи, торговцы, разворачивающие свои лотки, дети, собирающие бутылки и металлолом.

Сегодня город выглядел иначе. Повсюду развешивали флаги и растяжки, кое-где устанавливали помосты для выступлений. Шла подготовка к празднику Разделения Вод — главному событию года в этом забытом богом месте.

— Доброе утро, — тихий голос Кристи заставил меня вздрогнуть.

Я обернулся. Она сидела на кровати, натянув одеяло до подбородка, и смотрела на меня странным взглядом — настороженным и одновременно тёплым.

— Привет, — я улыбнулся, пытаясь делать вид, что всё нормально. — Выспалась?

— Угу, — она кивнула, но глаза выдавали — врёт. Тёмные круги под ними говорили о бессонной ночи лучше любых слов.

Мы молчали. В комнате повисла такая тишина, что я слышал, как капает вода из неисправного крана в ванной. Кап-кап-кап. Словно отсчёт секунд неловкости.

— Похоже, у них тут какой-то праздник, — наконец сказал я, указывая на окно.

— Разделение Вод, — Кристи поднялась с кровати, кутаясь в старую рубашку, которую использовала как ночнушку. — Мне соседка снизу рассказала на днях. Помнишь, слегка сумасшедшая такая? Вечно рассказывает про своего сына, которого никто никогда не видел… Так вот, когда-то давно первый император перенаправил русло реки, создав гавань. Без неё здесь был бы просто скалистый берег, а не порт.

Она подошла к окну и встала рядом со мной, но не вплотную — сохраняя дистанцию. Раньше мы могли стоять плечом к плечу, не замечая этого. Теперь каждый сантиметр пространства между нами казался наполненным значением.

— Раньше это был грандиозный праздник, — продолжила она, глядя на улицу. — Фейерверки, парады, состязания лодочников. А теперь… — она кивнула на обтрёпанные флаги, — жалкое подобие.