Ярослав Чичерин – Хроники Менталиста 3 (страница 4)

Он произнёс это буднично, как человек, который не просто смотрел бои со стороны, а сам бывал на ринге.

— Я в молодости тоже любил это дело, — добавил он с едва заметной улыбкой. — Пятнадцать лет не проигрывал, пока не пришлось заняться бизнесом. Иногда скучаю по тем временам.

В его словах звучала странная искренность, редкая для человека его положения. Затем он кивнул, словно подтверждая какую-то мысль, и вышел, сопровождаемый телохранителями.

Когда за Никоновым закрылась дверь, в комнате словно стало легче дышать. Хромой рухнул на ближайший стул, вытирая испарину со лба. Его руки заметно подрагивали.

— Твою мать, — выдохнул он, глядя на меня смесью страха и восхищения. — Ты вообще понимаешь, что только что сделал? Никонову никто не отказывает. Никто!

Он схватил бутылку и плеснул себе виски, щедро, до краёв стакана. Жидкость выплеснулась на стол, но он даже не заметил, опрокинув половину содержимого одним глотком.

— Хотя… — он помедлил, обдумывая что-то. — Может, оно и к лучшему. Теперь он тебя точно захочет заполучить. Такое упрямство ценится в его… делах.

Я крутил в пальцах визитку, размышляя о странной встрече. В Никонове было что-то необычное — властность сквозила в каждом его движении, но это не была власть чиновника или обычного богача. Так держатся люди, привыкшие командовать и убивать.

— Кто он на самом деле? — спросил я, глядя на золотое тиснение визитки. — Не просто владелец верфи, верно?

Хромой огляделся по сторонам, словно опасался, что нас могут подслушать, и понизил голос:

— Официально? Бизнесмен, промышленник, филантроп. Половина Ржавого Порта работает на его верфях. Но это только верхушка айсберга. — Он сделал ещё глоток. — В этих водах не проходит ни одна серьёзная сделка без его ведома. Контрабанда, оружие, работорговля… всё под его контролем.

Он помедлил, затем добавил ещё тише:

— Ходят слухи, что у него особый интерес к Одарённым. Говорят, он коллекционирует их, как другие собирают картины или антиквариат.

— Одарённых? — я напрягся, стараясь не выдать своего беспокойства.

— Люди с особыми способностями, — Хромой взмахнул рукой, словно это было чем-то само собой разумеющимся. — Менталисты, телепаты, целители… Они веками служили в Империи, но после переворота многие ушли в подполье. Такие, как Никонов, платят целые состояния, чтобы заполучить хотя бы одного в свою коллекцию.

Он подался вперёд, глаза блестели от выпитого:

— Бойцы вроде тебя — редкость. Но Одарённые — это совсем другой уровень. Если встретишь такого, беги. Или сразу иди к Никонову, он озолотит за наводку.

Я слабо кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. Хромой, сам того не зная, говорил обо мне.

— И не вздумай соглашаться на его предложение, — продолжил он, покачивая янтарную жидкость в стакане. — Этот старик использует людей, а потом выбрасывает, как сломанные инструменты. Я видел, как целые команды исчезали, когда переставали быть ему полезными.

Я спрятал визитку в карман, чувствуя её тяжесть даже сквозь ткань.

— Не собираюсь, — ответил я, стараясь звучать беззаботно. — Мне нужно только заработать на документы и уехать отсюда.

Хромой посмотрел на меня с каким-то почти отеческим сожалением:

— Все так говорят, парень. Я сам когда-то приехал сюда на месяц. Двадцать лет прошло. — Он обвёл рукой комнату. — Этот город не отпускает так просто. Особенно таких, как ты.

— Таких, как я?

— Бойцов. Настоящих зверей. Тех, у кого есть… особые таланты, — он многозначительно посмотрел на меня. — Не знаю, что у тебя за секрет, но дерёшься ты не как обычный человек. И Никонов это явно заметил.

Я хотел что-то ответить, но дверь резко распахнулась. На пороге стояла Кристи — плечи напряжены, губы сжаты в тонкую линию. Что-то в её позе, в напряженных пальцах, сжимающих дверной косяк, выдавало едва сдерживаемые эмоции.

Она быстро оглядела комнату — полупустые бутылки, развалившегося на стуле Хромого — и наконец остановилась на мне. Кристи, обычно такая разговорчивая, сейчас ограничилась всего двумя словами:

— Пойдём домой.

Ни просьбы, ни вопроса — простая констатация факта. Всё её существо излучало решимость, за которой пряталось что-то более сложное и болезненное.

Я кивнул и допил свой виски одним глотком. Адреналин схватки окончательно схлынул, оставив после себя только глухую усталость и странное чувство тревоги.

— Отдыхай, чемпион, — Хромой хлопнул меня по плечу, слегка покачнувшись. — Завтра обсудим детали следующего боя. Будет ещё круче, обещаю. — Он подмигнул. — И гонорар будет соответствующий. После сегодняшнего ставки на тебя взлетят до небес.

Ночной воздух прогнал хмель и немного остудил разгоряченное тело. Кристи шла рядом, сохраняя дистанцию — достаточно близко, чтобы оставаться вместе, но слишком далеко для случайного прикосновения. Она молчала, глядя куда-то перед собой, будто мысленно находилась в совершенно другом месте.

Я несколько раз пытался завести разговор, но получал в ответ только односложные фразы. Обычно Кристи была разговорчивой, особенно когда мы оставались вдвоем, но сегодня между нами словно выросла стена высотой в несколько метров.

В нашу комнату мы вошли в том же напряженном молчании. Я закрыл дверь и повернулся к ней, готовый спросить напрямую, в чем дело, но Кристи резко развернулась, сверкнув глазами:

— Тебе понравилось, да? — выпалила она, скрестив руки на груди. — Целоваться с этой… этой… — она явно подбирала слово пообиднее, но сдержалась, — блондинкой!

Я замер. Так вот в чем дело.

— Вообще-то, это она меня поцеловала, — начал я, но Кристи фыркнула так громко, что я осекся.

— Ага, конечно! А ты прям сопротивлялся, да? — она передразнила мой голос. — Я всё видела, Макс! Ты стоял там, посреди толпы, и лыбился, как идиот! — Её щеки покраснели от возмущения. — И вообще… я видела, как ты… как у тебя…

Она внезапно запнулась, её взгляд на секунду опустился ниже моего пояса, а потом она резко отвернулась, и румянец на её щеках стал ещё ярче.

— Кристи, — я попытался звучать спокойно, хотя внутри всё сжалось от неловкости. Черт, она заметила… — Слушай, я же не…

— Я читала, что это нормальная реакция, ничего особенного, — выпалила она слишком быстро, всё ещё не глядя на меня. — В смысле, я знаю, что парни… что это просто физиология и всё такое.

Теперь покраснел уже я. Разговор сворачивал куда-то не туда.

— Слушай, — я поднял руки в примирительном жесте, — это вообще ничего не значит…

— А должно что-то значить? — перебила она, и в её голосе прозвучала обида. — Я же не твоя девушка, верно? Можешь целоваться с кем хочешь! И… и всё остальное тоже можешь делать, если хочешь!

Она отвернулась к окну, вздёрнув подбородок. В её позе читалось такое упрямство, что я невольно улыбнулся. Кристи, которая бесстрашно сражалась с бандитами и агентами Империи, сейчас выглядела как обиженный ребёнок. Вот что с девушками делает слепая ревность.

— Я понимаю, что не имею права злиться, — продолжила она тише, словно говоря сама с собой. — Мы же… мы просто друзья…

Я видел, как она закусила губу, явно пытаясь справиться с эмоциями.

— Кристи, — я шагнул к ней, — дело не в поцелуе. И не в том, как я… отреагировал. Это просто…

— Знаю, знаю, — она резко развернулась, — просто адреналин и физиология. Ничего личного.

В её голосе сквозила такая горечь, что я растерялся. Конечно, физически это было приятно — что уж там скрывать, какой парень не среагирует на поцелуй красивой девушки? Но объяснять Кристи разницу между физическим удовольствием и настоящими чувствами казалось слишком сложной задачей. Особенно сейчас, когда она смотрела на меня как на последнего предателя.

Кристи помолчала немного, её плечи поникли, и весь запал постепенно уходил, сменяясь чем-то более глубоким и серьёзным. Она отошла к окну, словно ей нужно было пространство между нами.

— Знаешь, дело даже не в той девчонке, — наконец произнесла она, глядя на тускло освещенную улицу внизу. — А в тебе. В том, каким ты был на ринге.

Она повернулась, и в её глазах я увидел не ревность, а настоящий страх.

— Ты дрался… не как ты, Макс, — тихо сказала она. — Словно кто-то другой управлял твоим телом. Ты двигался иначе. Даже стоял иначе. — Она провела рукой по волосам. — А потом, когда эта девушка… когда она тебя поцеловала, ты смотрел на неё так, словно… — она запнулась, подбирая слова, — словно был кем-то другим. Кем-то, кто привык получать всё, что захочет от этой жизни.

Слова Кристи застали врасплох своей точностью.

— Я просто сконцентрировался, — ответил наконец. — Амулет помогает, но это всё ещё я.

Подруга пристально смотрела на меня. Её глаза в полумраке комнаты казались темнее обычного.

— Правда? — тихо спросила она. — Ты вообще себя видел сегодня? После боя ты вёл себя так, будто тебе всю жизнь рукоплескали.

— Да брось, — я фыркнул, — я просто радовался победе. Первый серьёзный бой, куча денег, толпа ревёт… Любой бы так себя вёл!

— Дело не в радости, — она скрестила руки на груди. — А в том, как ты держался. Словно привык к этому. Словно для тебя быть в центре внимания — самая естественная вещь в мире.

Меня начал раздражать этот допрос. Подумаешь, выиграл бой, получил заслуженную похвалу и немного насладился вниманием. Что в этом такого странного?

— Слушай, — я развёл руками, — это был просто адреналин, понимаешь? Тебя когда-нибудь толпа из сотни человек считала героем? Нет? А меня вот сегодня — да. Дико заводит, знаешь ли.