Ярослав Барсуков – Башня из грязи и веток (страница 39)

Хлопнула входная дверь, и по половицам вестибюля застучали каблуки.

– Чем я могу помочь, Питер?

Миссис Хенстридж уверенно вошла в зал. С самого первого дня, как они начали работать вместе, смотрительница напоминала ему бутылку традиционного пива из их экспозиции – крепкая, темнокожая, словно выдутая мастером из прочного стекла.

Посетительница потянулась к ней, будто хотела вцепиться в её руку так же, как в своего спутника.

Миссис Хенстридж не отшатнулась – напротив, она шагнула вперёд.

– Что-то случилось?

– Привратник заработал, – сказала женщина. – Я видела на этой панели какое-то слово.

Не моргнув глазом:

– Не вижу ничего необычного.

– Оно только что было здесь.

– Что ж, сейчас ничего нет.

– Тут было слово!

– Какое?

Посетительница уставилась на неё, затем вздёрнула подбородок и прищурилась, глядя на Жука. Свет газового гиганта, проникавший в окно, проливался на гусиные лапки вокруг её глаз. Питер понял, что она близорука.

У него самого зрение было –0,50, выше среднего, и он знал, что видел слово «Помогите», но тоже уставился на миссис Хенстридж. Она вела себя необычно: отвечала слишком быстро, не делала обычных пауз и не взвешивала сказанное. Не раздумывала ни секунды.

Словно ей уже доводилось сталкиваться с подобной ситуацией.

– Я не разглядела, – сказала женщина.

– Сейчас здесь есть слово?

Наконец, мужчина бархатистым баритоном негромко сказал:

– Нет.

– Вот видите, – сказала миссис Хенстридж. – Пожалуйста, я могу попросить вас зайти на минутку в мой кабинет?

«Её кабинетом» называлась боковая комнатушка размером чуть больше кладовки.

– Жди здесь, – сказала она Питеру одними губами.

«Жди здесь». Он и подумать не мог о том, чтобы уйти. Когда три человека скользнули за дверь на противоположной стороне зала, он шагнул к Жуку. По полу застучали его каблуки; звук казался почти осязаемым, пророс мурашками по коже.

Ни ручки, ни замка, ни каких-либо шлюзов. Ни он, ни миссис Хенстридж никогда не открывали стенд, чтобы его почистить. Из витрины на Питера глазами загипнотизированного животного уставилось его собственное отражение.

Он встряхнулся и попытался пошатать витрину, сначала легонько, одними кончиками пальцев, затем навалившись на неё всем весом. Его ладони оставили на стекле влажные отпечатки и грязные разводы от охристой пыли. Больше ничего не изменилось. Клетка Жука была намертво прикручена к полу.

Он вытер руки о брюки.

За окном газовый гигант плавал в вареве полудня, отбрасывая акварельные тени на экспонаты.

Дверь в кабинет снова открылась, и парочка вышла. Миссис Хенстридж последовала за ними. Провожая их через зал, она говорила что-то монотонным приглушённым голосом. Женщина секунду поколебалась, глядя на Жука. На Питера она даже не посмотрела.

– До свидания, – услышал он голос миссис Хенстридж, доносившийся из вестибюля. – До свиданья. Приходите как-нибудь ещё.

Секунду спустя она снова вошла в зал.

– «Ожил, ожил, Привратник ожил», – передразнила она посетительницу. – Говорю тебе, дай им лет двадцать, и они превратят музей в храм. Но я могу с кем угодно договориться.

– Как вы убедили их уйти? – спросил Питер.

– Ты сам-то как думаешь? Кое-что им дала, конечно же. Умеренно радиоактивные шестерёнки из здания Врат на Земле. Видимо, в столице игрушек недостаточно.

– Вы дали им побрякушки из старого зала?

Она промолчала.

– Миссис Хенстридж. – Питер выпрямился. – Там правда было слово. Я тоже его видел.

– Я знаю.

Она поправила волосы, собранные в пучок, и повернулась к Жуку.

– Вот, что ты сейчас сделаешь, Питер, – сказала она, не глядя на него. – Найди в подвале какую-нибудь тряпку, накрой его, запри главный вход и иди домой.

– Миссис Хенстридж, я его видел. Там было написано «помогите», миссис Хенстридж! Объясните, что это!

Она посмотрела на него и облизнула губы:

– Ты не хочешь этого знать.

Питер открыл и закрыл рот:

– Мы должны сообщить об этом. Нужно… Куда нам звонить? В столицу? С кем нам связаться?

– Никому мы звонить не будем.

– Никому…

– Послушай, Питер. Мне нужно, чтобы ты меня услышал. Чтобы построить будущее, необходимо распрощаться с прошлым. – Она помедлила. – Кажется, я тебе не рассказывала – мой дед был среди последней дюжины, покинувшей Старую Землю. Он был на орбите, когда в Африке расплавился реактор пятого поколения, когда целый континент вплавило в тело планеты.

– Миссис Хенстридж…

– Вот, что я пытаюсь сказать: если на Земле ещё и осталось что-то живое, то только кустарники. Кустарники в пустыне. И мы не хотим – отцы нашего города не хотят, – чтобы то же самое произошло здесь.

– Я понятия не имею, что такое «кустарники».

– Это не важно. Там не осталось жизни и, самое главное, ничего ценного. Никакой техники. Вот в это и нужно верить людям.

– На Земле могут быть выжившие? Мы должны сообщить об этом, мы должны сообщить об этом сейчас же.

– Ты меня вообще слышишь, Питер? Дело не в том, что я не хочу сообщать об этом. Дело в том, что я хочу и дальше здесь работать. У меня есть чёткие указания, касающиеся… Особенно сейчас, за неделю до выборов в городской совет. Тебе нравятся пылевые поля? Или у тебя есть другие карьерные перспективы – в столице, например?

Он мельком взглянул на неё.

– Неужели ты думал, я не знаю о том, что ты подал документы на междугороднюю эмиграцию, Питер? Все хотят заполучить место там, где терраформирование по-настоящему удалось. Где есть апельсины, виноград, краска из улиток, да? Может быть, платье в цветочек для Дженис? Ты надеешься, что благодаря стажу здесь сможешь подойти под критерии отбора? – Она шагнула к нему. – Сколько месяцев тебе осталось, прежде чем ты действительно сможешь подойти под критерии?

Он уставился в пол.

– Двадцать шесть.

– Ну вот, пожалуйста. Слушай, эта работа… Ты ведь понимаешь, почему я тебя взяла, да? Потому что ты напоминаешь мне моего Янника, моего бедного Янника. – Она выдохнула. – Ты напоминаешь мне моего сына, вот и всё. Накрой чем-нибудь стенд, запри двери и иди домой.

Она крутанулась на каблуках и зашагала по залу, но на полпути остановилась и снова повернулась к Питеру.

– Я помню, что мне однажды сказал мой дед. Он находился в куполе МКС, на смотровой площадке, и он видел поверхность планеты сквозь белый глаз иллюминатора. Он сказал, что из космоса Африка была гигантской открытой раной.

Здание Врат на Земле стоит на вершине древнего сооружения в месте, которое когда-то называлось Сектором Газа. После расплавления реактора достичь его было бы физически невозможно… ну, очевидно, почти невозможно. Кто бы там ни был, у них осталось несколько часов.

Питер молчал.

– Накрой стенд, – сказала миссис Хенстридж. – Иди домой.

Тени плясали, подёргивались, кружились, пожирали друг друга.