Ярослав Барсуков – Башня из грязи и веток (страница 38)
Он перевёл взгляд на Эйдана.
– Время вышло, – сказал его противник, поднимая кулак. – Вы отвернулись от того, что должно было принадлежать мне.
– Оно мне не нужно, подонок. Хочешь – забирай.
На этот раз он не пытался отразить удар. Здоровой рукой Шэй схватил Эйдана за запястье, направив движение прямиком в лиловый излом.
Костяшки со скрежетом вошли внутрь. Эйдан поперхнулся, пытаясь высвободиться, но в этот момент «тюльпан» сменил песню. Он словно расширился, затем съёжился, мечась между двух концов невидимой сжатой тропы.
Устройство выплюнуло руку Эйдана. Та отскочила по широкой дуге, как деревянная игрушка.
На полпути она взорвалась.
Стена со стоном начала гнуться, и туман у её основания собрался в воронку.
К тому моменту, как его тело коснулось платформы, Эйдан был уже мёртв.
Шэй замер, глядя на изуродованный ком – мечты, амбиции и воспоминания под плёнкой крови и белой ткани, колыхавшейся на ветру. Мгновение он колебался, думая, не оттащить ли Эйдана в безопасное место. Затем понял, что времени уже не осталось. Следующий «тюльпан» раскрылся, втянутый в радиус схлопывания первого. Затем ещё один – началась цепная реакция.
Прекрасный сад, который хотела увидеть его сестра, расцвёл.
Шэй бросился к лестнице, по доскам под его ногами пробежала рябь, и он почти успел – добрался до первой ступени, когда почувствовал, как его тащит назад.
«Только не так. Только не так», – не обращая внимания на раскалённую добела боль в левом плече, он взмахнул руками, как крыльями, и, оттолкнувшись, бросил тело вперёд.
Даже в свободном падении, пока мимо него проносилась темнота, он ощутил толчок, сотрясший исполинское сооружение. Обрушение началось.
«У меня получилось, Лена. У меня получилось».
И, к его удивлению, бездна ответила.
«Возвращайся домой», – сказала она голосом Лены, только он уже не знал, которой из двух.
«Разве это важно?» – подумал он, наслаждаясь тем, как немеет тело под ударами воздуха. Он позволил голосу нести его и вспомнил пса, которого видел в свой предпоследний день в столице, несчастную дворнягу, пытавшуюся достать до фонарного столба. Он поразился тому, что тогда не смог распознать это желание – стремление достичь чего-то огромного, но совершенно бесполезного.
Порыв ветра развернул его. Ступальное колесо, спираль лестницы. Лиловое сияние наверху, расцветающее в последний раз.
«Это танец», – осенило его. Не тот, к которому он стремился – к иллюзиям, лоску и пустым надеждам, – а нечто настоящее, в сравнении с чем даже его ошибки и прежние сомнения оказались незначительными.
– Это танец! – прокричал он, и ветер тут же подхватил его слова.
«И кто знает, может быть, последнее па – это не падение».
Возможно, настоящий танец поведёт его по залам, всё дальше и дальше, пока он не окажется в комнате, где девушка, чьим рукам впору ткать или играть на арфе, с волной чёрных волос, ниспадающей на плечи, поднимет голову и улыбнётся ему.
И скажет: «С возвращением домой».
Рассказы
Где не цветёт сирень
В витрине экспоната мигал алый огонёк.
Питер окинул взглядом водонагреватель, защитный костюм, Жука – все устройства умерли ещё за десятки лет до его рождения. Однако на дисплее размером с ладонь, который находился на «пузе» Жука, мигал огонёк – восемь букв, начиная с «Н» или «П».
В обязанности Питера – помощника смотрителя – входило уговаривать посетителей купить миниатюрные копии предметов из коллекции музея; и на них лампочки горели. Настоящие же экспонаты оставались сломанными оболочками, покрытыми пылью цвета высохшей крови и экскрементов, артефактами старого мира. Он моргнул, но буквы никуда не делись. Слева охнул мужской баритон. Тем утром к ним зашли двое посетителей, семейная пара; на женщине была блузка в цветочек, и до этого момента она была единственным ярким пятном в зале.
А теперь древняя панель мерцала алым.
Питер попытался сделать шаг в сторону Жука, но его ноги словно стали ватными.
«Должно быть, я сплю, – подумал он. – Я всё ещё в своей спальне, и мне нужно разбудить Дженис и отвести её в школу».
Но он уже разбудил свою сестру. Он мельком посмотрел на ладонь, на кончики пальцев, которые помнили, как стряхивали охристую пыль с её кожи, с простыней. Пыль просачивалась сквозь полуденную дымку Нью-Лондона, пропитывала ветер, рисовала циклоны в кружке с водой. Пыль, поднимавшаяся с терраформирующих полей – их единственный урожай.
– Я должен увезти тебя из этого выжатого города, – сказал он Дженис утром.
Его вывел из ступора высокий, нервный голос:
– А что это за красненькая штучка мигает?
Он сделал шаг. Ещё один.
Впереди женщина, рука об руку со вторым посетителем, подошла к высокому, в три метра, выставочному стенду с Жуком. Питер никогда прежде их не видел, но они скорее всего приехали из столицы – купить в Нью-Лондоне такую женскую блузку было невозможно.
«Вы знали, что наш город был первым поселением на этой планете?» – гласила табличка на стене.
– Сэр! Так и должно быть? – Мужчина помахал ему.
– Уже иду, – сказал Питер.
Механизм, который четыре поколения назад открыл проход со Старой Земли, и правда напоминал жука – такого, какого можно увидеть в пьяном бреду. Шесть ног-опор, гладкая поверхность с почти органическими изгибами, коровье брюхо.
Питер ощутил, как его ноги остановились – они словно принадлежали марионетке. Мигающий алый огонёк действительно передавал слово: П-О-М-О-Г-И-Т-Е.
Женщина произнесла что-то неразборчивое.
Питер машинально потянулся к своему телефону. Тот упал с глухим стуком, и он начал шарить по полу, не сводя глаз с Жука.
Когда он поднял трубку и приложил её к уху, она показалась ему ледяной.
– Миссис Хенстридж, вы нужны мне в музее.
– Что-то случилось, Питер?
– Пожалуйста, подойдите как можно скорее.
– Уже иду. Буду на месте через…
– Это шутка? – Посетительница втянула воздух. – Какой-то рекламный ход?
Панель в последний раз мигнула и погасла.
– Что это было?
Питер не знал, кто это сказал – кто-то из посетителей или он сам.
– Что это было? – ладно, это сказала женщина. Не получив ответа, она стиснула бицепс своего спутника, как птицы сжимают когтями жёрдочку в клетке.
Мужчина ничего не сказал, он застыл среди экспонатов, словно сам стал одним из них.
– Он ожил, – сказала женщина. – Привратник ожил.
Она потянулась к витрине.
Питер скользнул между ней и Жуком.
– Мэм, пожалуйста, отойдите.
– Что происходит? – спросил мужчина. – Неужели Привратник только что… Он что, работает?
– Конечно, нет. Возможно, всё дело в… Пожалуйста, отойдите от стенда.
– Не смейте так с нами разговаривать, – сказал мужчина.
– Это может быть опасно. Мне нужно, чтобы вы оба успокоились.