Ярослав Барсуков – Башня из грязи и веток (страница 40)
«Помогите».
Не снимая ботинки, он прошёл по квартире в спальню. Восьмилетняя малышка Дженис сидела на полу, перед ней – плюшевый кролик. Локоны на плечах её некогда белого платья, как пряди кофе в молоке.
«Помогите».
Питер присел и провёл ладонью по дощатому полу. Собрал пальцы в щепотку и потёр друг о друга. Он мог и не смотреть – знал это ощущение наизусть, как будто кто-то приклеил к коже наждачную бумагу. «Должно быть, у неё в волосах пыль, – подумал он, – в кофе и молоке». Им обоим понадобится целая жизнь, чтобы вытравить её всю.
– Дженис, вставай.
Она посмотрела на него так, словно только что заметила. Их родители умерли от рака лёгких два года назад, когда Питеру было всего девятнадцать, и с тех пор он заботился о ней. Он слышал, что в столице есть такая штука, как «социальные службы»; здесь были лишь поля и люди, ухаживающие за анорексичными деревцами и дышавшие пылью.
– Пит, кролику грустно. Ты почитаешь нам книжку?
– Дженис, ты уже достаточно взрослая и можешь сама почитать книжку. Вставай. Сколько раз нужно говорить… Пол грязный.
– Пит…
– Вставай!
Её взгляд переменился, и, когда она поднялась на ноги, в нём проскользнуло нечто взрослое.
«Помогите». Слово звенело в ушах, словно его произнёс чей-то голос. «Мне нужно прислушаться к миссис Хенстридж. Забыть об этом». Он должен был заботиться о Дженис. И о себе тоже, если уж на то пошло.
– Ты поиграешь со мной? – спросила Дженис.
«Помогите».
– Послушай, Джени, не сейчас, ладно? Не сейчас. Мне нужно кое о чём подумать.
Она продолжала смотреть на него.
– Иди поиграй на кухне, хорошо? Только не на полу. Иди на кухню, пожалуйста. Дай мне немного побыть одному.
– А потом ты поиграешь со мной? Ты почитаешь мне книжку о сирени?
– Не сейчас! – Он взял себя в руки. – Почему ты всегда выбираешь эту книжку? Прости меня, маленькая. Иди на кухню. Мне нужно подумать.
Она молча развернулась и вышла в коридор. Книга, о которой она говорила, лежала раскрытой на подоконнике, и он вообразил, что слышит слова: «…мир – это место, где цветёт сирень».
Питер закрыл книгу – что такое сирень, он всё равно не знал.
За льняными занавесками тлели жёлтые семечки окон теплостанции. Каждый вечер что-то внутри кирпичного здания оживало, и из трубы поднимался дым, смешивавшийся с лиловыми облаками.
«Кто бы ни был по ту сторону, на Земле, у них осталось лишь несколько часов. Что, если там тоже есть Дженис, такая же маленькая девочка держит за руку своего брата – или отца, или мать?»
Питер начал мерять шагами комнату. «Забудь об этом». Ему нужно было сосредоточиться на важном. Ещё двадцать шесть месяцев, и они смогут подать документы на эмиграцию. Наверняка смогут. Оказавшись в столице, он пойдёт учиться на химика-технолога. Будет браться за всякую работу, чтобы прокормить их; да, за чёрную работу скорее всего, но работу в столице. Его сестра увидит настоящие цветы.
Что, если в здании Врат на Земле действительно находится ребёнок? Смотрит большими глазами на то, как кто-то, кому она доверяет, пытается выбить слова на клавиатуре двойника Жука?
«После расплавления реактора достичь Сектора Газа было бы физически невозможно». Говоря другими словами: «Сектор Газа превратился в ад на Земле».
– Дженис, – сказал Питер.
Он выругался и вышел из спальни.
Одиннадцать часов ночи – он никогда не бывал в музее позже шести. В темноте слух и обоняние обострились, и он почувствовал, что в здании витает едва различимый запах старой одежды.
«Боже, неужели я просто к этому привык?»
Снаружи раздался скрежет гравия, звук отдавался в висках. Питер повернулся к заднему входу, через который он попал внутрь, и посмотрел на водянистую полосу света снаружи. На улице что-то шевелилось. Полоска чёрного – мужчина? Женщина? Он не мог разобрать, но дом, где жила миссис Хенстридж, находился в том направлении. Питер потянул за дверную ручку и стал ждать, считая воображаемые шаги другого человека.
Досчитав до двухсот, он остановился. Наверное, пьянчужка, переборщивший с выпивкой, которую отцы города раздавали в преддверии переизбрания.
Половицы не скрипели у него под ногами. Музей спал тяжёлым, глубоким сном… пока огнетушитель с грохотом не пробил оргстекло и не разметал по всему залу частички луны.
Стоя среди осколков, Питер ждал, когда эхо и шум в его ушах стихнут.
Прямоугольный дисплей на боку Жука отражал ночь. Питер протянул к нему руку, – но его пальцы лишь оставили на поверхности липкие следы. Рядом находилась круглая кнопка, и он нажал её.
Ничего не произошло. То же отсутствие света – на дисплее, за окнами, по углам зала.
Мёртв. Возможно, Жук всегда был мёртв. «Я правда видел слово «помогите»?»
Питер уставился на скрещённые тени на стене. «Какой же я идиот – рискую всем, рискую своим будущим, будущим Дженис, – и ради чего? Из-за простой…»
Что-то ожило внутри механизма, как по вечерам оживала теплостанция за льняными занавесками, – что-то завертелось, застучало, забормотало.
Дисплей загорелся и выдал три прямоугольника: «Журнал», «Отладка», «Соединение».
«Бум, бум», – сказало сердце. Неужели Жук ждал здесь все эти десятилетия, как насекомое, дремавшее на солнце?
Питер нажал «Соединение».
Мир остался прежним. Изменились лишь надписи и цвета: теперь на дисплее была серая кнопка «Начать» и две зелёные – «Проверить запутанность» и «Открыть чат».
Он выбрал «Открыть чат», и экран взорвался.
«Тут кто-нибудь есть? Пожалуйста, ответьте. Тут кто-нибудь есть? Пожалуйста, ответьте. Тут кто-нибудь есть? Пожалуйста, ответьте…»
Когда потрясение схлынуло, Питер понял, что это писали не несколько человек наперебой – скорее всего, он смотрел на сообщения от одного человека, снова и снова пытавшегося установить контакт.
Внизу экрана горела виртуальная клавиатура.
Единственным, что пришло ему в голову, были слова, которые он видел перед собой.
«Тут кто-нибудь есть?» – написал он.
И Жук тут же ответил:
«Пожалуйста, откройте.
Меня зовут Марк.
Да, я здесь.
Пожалуйста, откройте портал».
«Открыть его – как?..»
«Одну секунду», – написал Питер и поморщился от такой банальности.
Он нажал «Назад». Кнопка «Начать» оставалась недоступной, словно покрытый пылью прямоугольник, и он выбрал «Проверить запутанность».
«Ошибка ЭР/ЭПР», – ответил экран.
Он понятия не имел, что такое ЭР или ЭПР. Ещё несколько щелчков, и он перешёл в раздел «Отладка».
«Ошибка ЭР/ЭПР».
– Да не знаю я, что это такое! – Питер хлопнул по опорной ноге рядом с ним.
Жук не ответил.
Он ещё понажимал кнопки, бесцельно переходя туда-сюда, и вернулся в чат.
«Какая-то ошибка, ЭПР. Вы знаете, что это такое?»
Курсор подмигнул ему с пустой строчки.