Ярослав Астахов – Крушение Лабиринта (страница 5)

Но камень сохраняет еще тепло лучей солнечных – ощущает, ступая на него, Тессий. Искусная мостовая кладка уводит вниз. И, кажется, не останавливается у кромки, продолжаясь и под воду.

На плитах выбиты руны. Бороздки их глубоки, но, при этом, все равно полустерты. Как если бы уже очень многие прошли здесь. И можно разобрать лишь два знака. ПУТЬ и… ОСТАВИТЬ? Или – ОСТАВИВШЕГО?

Но – ЧТО?

Нога ступает в поток.

И Тессий невольно вздрагивает от ледяного его касания.

Но тело радо прохладе. Течение становится тем стремительнее, чем ближе середина реки. Но это не мешает продолжать приближение к тайнам другого берега: донные мостовые камни, все, видимо, добросовестно испещренные резной рунической вязью, надежную опору дают ступням.

Подводная тропа влечет под уклон. Холодная, сильного сплошного и непрерывного движения струя чувствуется, уже, у горла.

Шаг следующий обескураживает пустотой. Нога не ловит опоры, словно бы дно – исчезло!

От неожиданности Тессий погружается с головой и темный ледяной огонь схватывает, несет и крутит…

Но каменные плиты впереди ближе уже к поверхности. Вот ноги Тессия чувствуют, наконец, вновь борозды резных знаков… Пошатываясь, бог выбирается на противоположный берег… сердце его заходится…

А эти три арки выше, нежели показались издали!

Ко входу поднимаются веером от воды широкие, выщербленные ступени. Усиливается в округлых проемах, помаргивая слегка, свет. И обещает он Тессию тепло, желаемое так телом после ледяной ласки текущей с оснеженных высот реки.

Тессий входит.

Его глазам предстает пространство какой-то трудно определимой формы, но манящее, просторное. В каверне гладкий полированный пол и… прямо из его середины бьет мощный огневой столп! Яростно, неудержимо летящий вверх…

Сияющая огневая колонна теряется в неизмеримой выси.

Ствол огневого дерева гудит и трепещет… И капителью, кроной – тревожный слепящий облак раскаленного воздуха, вздрагивающий… Скрывающий в неистовом сиянии своем свод, и потому нельзя различить отверстия, в какое уходит жар.

Каверна Пламени… так, наверное, а не как-либо иначе называется это место!

И Тессий замечает краем сознания: она, эта самая Каверна Пламени, подразделяется в себе на две неравные части, разнящиеся чем-то неуловимым.

Широкая и черная борозда пролегает вкруг Огненного Столпа. Она единственное заглубление на поверхности идеально ровного пола, отполированного до зеркального блеска.

И линия эта замкнута, вероятно, и заключает в себе значительную – четвертую или пятую часть всей площади поверхности пола.

Но самое необыкновенное ускользает от внимания бога. Ведь положение борозды смещается, чуточку, всякий раз, как вздрагивает Огневой Столп, посылая в стороны волну жара!

Не удивительно вовсе, впрочем, что Тессий не замечает этого. Кожа бога, пошедшая мурашками после холодного купания, радостно принимает жар.

И бессознательно он подступает все ближе, ближе к его источнику. И плечи Тессия отведены чуть назад, и голова запрокинута, и вот он – делая очередной шаг – переступает вздрагивающую черту.

В глазах у него темнеет.

На краткий миг бог перестает чувствовать верх и низ. Опора под ногами исчезла… но в следующее мгновенье ступни ощущают вновь твердый, надежный камень.

Но этот камень холодный.

И тело Тессия, объятое еще секунду назад жаром огненного дыхания, – пронизывает холодок ветра. Такой неослабевающий лет прохлады возможен лишь на открытом воздухе: на пространстве, где вовсе никаких стен.

Фосфен Огневого Столпа маячит еще в глазах… но над головой Тессия – холодные далекие звезды, мерцающие из черной бездны. И краткие штришки метеоров… И – падает неподвижно в пространство тонкое нескончаемое и светящееся мириадами миров кружево – Млечный Путь.

О, боги! Да ведь это меня забросило… в амфитеатр Круга!

Оглядываясь по сторонам, Тессий не в состоянии все еще до конца поверить, что произошло это чудо. Что непостижимая сила швырнула его чрез расстояние во многие стадии, сквозь неприступные горы… Впрочем – он видел ведь уже столь много всяких чудес…

Так вот что это такое – родиться богом! Вчера (столетие ли назад?) подкрадывался, мечтая краешком глаза подсмотреть Игры. Хотя бы издали… А сегодня – похоже, что я сам уже есть и УЧАСТНИК их!

Они танцуют вокруг!

И Тессий даже и не заметил, как принял ритм.

И кружится вместе с вышними в их согласном, в их представляющемся почти невозможном танце!..

Здесь музыка слышна осязанием. И она – упругий гибкий огонь, пьянящий и растворяющий, пульсирующий во тверди Круга.

Я слышал издали чудный размер ее. Тот удар, который раздавался как бы из-под земли. В долине он показался мне поначалу даже биением собственного моего сердца. А тут слышна и МЕЛОДИЯ… И какое ж это… богатство! Какое это…

Мелодия скрывается иногда от сознания, внятная едва уху. Но тело непрерывно пробирает она всё полностью – легчайшая, как будто бы огневая кровь!

Нагие, как и сам Тессий, женщины и мужчины, объятые огневым отсветом, стремительно летят в танце. Рисунок пляски ткут словно бы золотые спицы. Простой и ясный – однако не повторяющийся и вовсе однообразно.

Танцующих облекают иногда какие-то как бы темные лоскуты. Рождаемые из ниоткуда, соскальзывающие, спустя мгновение.

А ведь это… ТЕНИ! Другие боги входят сейчас, наверное, далеко отсюда, в Каверну Пламени. Или в еще какие-то ей подобные. И ослепительный столп отбрасывает сюда их тень, через великие стадии расстояния, как он отбрасывает свой свет. И тени дальних скользят по телам танцующих…

Его догадка верна, понимает бог. И то, о чем догадался он, вряд ли представляется ему странным. Объятия этой музыки растворяют всё! Уже не существует, как будто, ни странного, ни обыденного. Нет близко и далеко. Существует лишь здесь… сейчас… этот Круг!

Под опрокинутой бездной неба.

Очерченный стеной мрака, за которой шепчутся травы…

Мерцающий сокрытым огнем. Пульсирующий под ногою как… сердце.

Единое на всех – сердце.

Все пляшущие подобны течению одного Огня.

Их лица скрывают маски, как и у Тессия. Мелькающие полоски белого кажутся огневыми клочьями в дивном свете. И – дикую, влекущую к себе силу согласованное движение придает телам! Они подобны тяжелым стеблям, колышущимся под ветром. Кружение обнаженных… единый танец, фигуры коего совершаются идеально слаженно вопреки погасившим лица слепым повязкам!

НЕ МОЖЕТ этого быть! Это – сон.

И тем не менее чувствование яви никогда не бывало еще столь остро! Происходящее совершенно невероятно, но всякое ощущение, из которых оно слагается – сильнее, достоверней и ярче, нежели когда-либо Тессию дарила действительность.

Пир длящегося СЕЙЧАС! Невозможная – родившаяся и все не гаснущая, НЕПРЕКРАЩАЮЩАЯСЯ МОЛНИЯ…

Блаженное и бездумное растворенье в несущем теперь потоке.

Захватывающая как бы извне и пьяная, деспотическая свобода!

Восстание души тела. Все чувства бодрствуют, всё восприятие текущего несказанно обострено, а душа – как будто бы на отлёте.

Или – словно б она едина, душа всех тел. Как будто ежемгновенно рождающихся и растворяющихся, летящих – без мысли, воспоминания, имени – в пульсирующей и огневой стихие…

Здесь нет границы, которая бы разделила внутреннее и внешнее, и потому невозможно судить о степени, в какой должно, а в какой не должно проявляться желаниям. И… некому рассудить! Потому что здесь лишь легкое летящее тело, радуемое теченьем танца! И будто сверхъестественно точно отображающее всякую излучинку пляски – новый завиток, дразнящий изгиб…

Мерцающее полотно движений ткется вокруг… И вот, из него рождается, иногда, какой-то повторяющийся узор: стремительная гибкая фигура рельефных контуров, как вспыхивающая в развороте!

Все ближе!

Быстрая! Высокая! Сильная! Безудержно привлекательная…

Едва ли в эти мгновенья Тессий определит место, какое занимает это пылающее чудо на шкале статей, выстроенной мужчинами. Весь мир свернулся в клубок. Являемое принимается безусловно, как вырванное за предел мер, степеней и шкал.

Парящие руки Тессия – сами, словно они какие-то отдельные существа – протягиваются и обнимают женщину. И пальцы перетекают рельефом подвижной плоти. Подобно крабу, спускающемуся с камня. И краб находит пристанище…

Танец длится. Прижавшаяся вплотную к Тессию угадывают любое его желание, предвосхищает его движения… Нет, даже и не угадывает! Она – это уже он. Он – это теперь она… так может быть лишь во сне!

И вот уже двоих нет. Оба поглощены единым, властвующим безмерно. Они пропали – слились в нововозникшее нечто, выпав из летящего вокруг танца… остановились: движения их единства более не укладываются в ритм.

Тессий и его женщина… женщина и ее Тессий – они соскальзывают, замедленно, друг по другу. И вот уже принимает их, как мягкая податливая перина, каменная плита, которая вся, насквозь – пульсирующий ритмично гул… Так, лежа – полнота обладания позволяет им снова влиться в единый ритм с окружающим.

Как будто все вокруг и внутри пронизал жидкий огонь! Растущее наслажденье воспринимается как лучи тяжелого, плавящегося шара. И притяженье этой планеты неистово, и она стремительно, неудержимо всходит над бесконечным, бурным – но неправдоподобно замершим океаном.

И океан знает: когда сияние знойного светила займет все небо… все это пространство над – придет смерть. И океан торопит ее. Он хочет… чтобы она скорее… пришла к нему… эта смерть.