Ярослав Астахов – Крушение Лабиринта (страница 2)
И в это самое время позади из травы неслышно поднялись шесть фигур.
Их силуэты выделяются резко на фоне звездного неба. И можно различить перекатывающиеся буграми мышцы, чуть взблескивающие ремни…
Четверо из этих шести бросаются к мальчику, который стоит к ним ближе.
Двое хватают его, а другие двое, не добежав, замирают около. Чтобы, даже если вдруг пойманный сможет вырваться, перехватить и не позволить ему уйти.
Но схваченный успевает крикнуть:
Это позволяет его товарищу в последний миг увернуться от метнувшихся к нему рук.
Он падает, потеряв равновесие. Но сразу же и откатывается в сторону, вскакивает – и растворяется в колышущихся вокруг стеблях.
Двое
Поодаль высится камень, темный, и очертания его различимы едва во мраке. Подобных скальных обломков немало, видимо, на пространстве мыса.
К этому камню направляется один из оставшихся охранять плененного. Становится неподвижно около. Медленно ведет раскрытой ладонью вдоль черной вертикальной поверхности.
И под его рукой возникают знаки, светящиеся белым.
Четыре руны.
Их можно истолковать как фразу: ПРИКАЗЫВАЮ – ЗНАК СМЕРТИ СХВАЧЕННОМУ.
Двое
А третий приближается в это время спереди к нему, медленно, и мальчик видит у него в руках короткую цепь.
Широкие и темные звенья, покачивающиеся, не дают блеска в свете звездного неба.
Однако привлекает внимание пойманного не он, а
Красным.
А затем – белым.
Как будто бы два эти звена все более накаляются от невидимого огня… Но страж Игры, тем не менее, все продолжает спокойно нести в чуть разведенных руках источающие, по-видимому, нестерпимый жар звенья…
Пленник стремится вырваться.
От белого и малинового сияния подносимых срезов у него суживаются зрачки.
Грозящий металл все ближе к его глазам… стражник – вдруг резко соединяет светящиеся концы цепи за спиной мальчика, в гуще опаленных волос. И слышен легкий хлопок.
Жар исчез, как будто его и не было. Разомкнутые звенья
И только лишь колкий холод разбегается теперь волнами мурашек по коже пойманного. Как если бы на нем оказалось ожерелье, только что поднятое из омута, где пролежало оно немалое время около выхода ледяного донного родника.
Истаивает облачко измороси… на груди пленника – серебряный полудиск, прикрепленный к цепи. И вспыхивает на нем, на одно мгновение, слабый свет, который обегает рисунок: скорпия, изготовившаяся к удару.
И в этот миг умирает в небесах метеор, прошив бархат бездны.
Глава 2. Смерть
Базальтовые стены колодца уходят вверх. Они отблескивают слегка в тусклом свете, влажные. По-видимому, где-то высоко есть отверстие, но его само нельзя видеть: все скрыл текучий, плавающий туман.
Пол камеры бугрист, узок. И брошено на нем тело: мальчик, пойманный этой ночью.
Он распростерт на спине, недвижен. И голова его безжизненно запрокинута, веки сомкнуты.
Но движутся под ними глаза. И губы, время от времени, начинают шептать бессвязное. И вздрагивает на груди полудиск, и бряцает иногда о гранитный пол слабо цепь.
Все тело мальчика покрывает пот, несмотря на холод.
Он обречен одиночному заключению в бесконечно высокой камере. Но заключенному здесь нелегко поверить, что он – один. Огромная белесая голова склонена над мальчиком: тяжелая, неподвижная.
То каменное изваянье быка. Свирепая бугристая морда… мощная шея…
Работа производит по началу впечатление грубой, но лаконизм ее завораживает. Как слово посвященного в Тайну, желающего не славы, а – в точности простоты передать постигнутое.
Столь мастерски вписан контур широкого загривка в излом стены, что складывается цепенящее впечатленье: лобастое чудовище замерло, наклонив рогатую голову,
Как будто бык вдруг пронизал ее насквозь…
Камера не имеет входа.
Значенья четырех рун, выгравированных на лбу каменного зверя, можно представить складывающимися во фразу: Я ДАРУЮ ТЕБЕ СТРАНСТВИЕ.
Свечение, проницающее туман, становится постепенно ярче. То где-то далеко-далеко – вне каменной этой невообразимой толщи – восходит солнце.
Приходит из недр удар.
Неслышимый, и однако настолько сильный, что вздрагивает бугристый пол. И мальчик открывает глаза.
Их взгляд, родившийся только что, оказывается немедленно поглощенным каменным, неотступным взглядом. Захвачен прицелом глаз – пустых, но как будто выталкиваемых яростью из орбит.
А с глыбою, которой придана форма главы быка, начинает происходить нечто странное. Она как будто бы нагибается, клонится…
Лишь в самый последний миг успевает лежащий скинуть оцепенение и откатиться в сторону.
Рога ударяют в место, где за мгновенье до этого были грудь и предплечье мальчика. Выщербленный пол вздрагивает.
Огромная голова лежит, и выглядит она теперь
Над ней зияет отверстие.
Его закрывала собою глыба, пока не пала.
Оно имеет вид правильной формы арки: это вход в камеру. Стоящий в нем полумрак позволяет угадать прямой коридор, уходящий вдаль; его неровные своды выхватывает, пожалуй, вздрагивающее вдалеке пламя.
И алые беспокойные блики все ярче на завитках каменного загривка…
Поверхность огромного мраморного шарнира, державшего изваянье, обнажена и она мерцает, отполированная до блеска.
И узенькие крутые ступени вырезаны по ней, симметричные, с двух сторон.
В проеме арки являются, по двое, закутанные в багряное – и расходятся, синхронно и без единого звука спускаясь в камеру по ступеням.
На лицах алые маски. Движения уверенны и точны, несмотря на то, что прорезей для глаз нет.
В безмолвии обтекают они поникшую рогатую голову. Потрескивают в руках факелы. Вот кто-то вздергивает мальчика на ноги, и его ведут, и понуждают его подняться по тем ступеням.
Его куда-то влекут, поддерживая слегка под руки… он поднимает неуверенно голову и взглядывает исподлобья вперед – и открывается перед ним нескончаемый коридор.
Тяжелая голова становится позади на место, почти бесшумно. И отсекает свет утра… туннель однообразен и прям. Танцует от многочисленных сквозняков огонь, который несут идущие. Плывет однообразно по сторонам камень шершавых стен.
Ось коридора пряма – и при этом его ширина проема меняется с каждым шагом, волнообразно и регулярно. И это создает впечатление, будто пространство вокруг пульсирует, стены туннеля – дышат.
И появляются по сторонам иногда внезапно, через неравные промежутки, тяжелые гнезда тьмы. И невозможно понять, что это: какое-то ответвление коридора, ветвящееся и далее, может быть, или это просто слепая, хотя и основательно заглубленная в стену, ниша.