Ярослав Арден – История побеждённых (страница 3)

— Люди… число… зал… выход.

Женщина резко повернулась к нему.

— Что говорит хранитель?

— Он считает людей.

— Здесь нет хранителя.

— Плита. Она спрашивает, сколько людей в зале.

Артём не был уверен. Самым честным ответом было бы «возможно». Но вода уже добралась до его кроссовок. Из пролома пахнуло подземной рекой.

Он пересчитал: женщина, четверо мужчин, ещё одна фигура с чашей у прохода и он сам.

— Семь.

На языке Лаора число оказалось знакомым. Артём произнёс его и показал пальцами.

Плита не отозвалась.

— Имена, — сказал он, вспомнив сноску. — Ей нужны имена.

— Машине не нужны имена.

— Тогда почему написано «имя»?

Женщина посмотрела на бегущие знаки. Она читала их иначе или не читала вовсе; Артём не мог понять. Вода покрыла медную полосу и зашипела. Свет сделался ярче.

— Дара Сей, — произнесла женщина, ударив ладонью себя в грудь.

Остальные один за другим назвались. Артём не успевал запоминать: Керн, Олма, Тев, Сайр, Мета. Последнее имя принадлежало низкой женщине с чашей.

— Артём Веденин.

Плита ответила гулом. Один ряд знаков погас. На его месте появился другой.

Артём разобрал «семь живых» и «открыть верх». Потом — знак, который в учебниках переводили как «мятежник».

Только здесь он стоял между словами «нижний» и «житель» и был повёрнут другой стороной. Артём вдруг увидел не существительное, а направление: поднять, вывести снизу наверх.

Не мятежник. Эвакуируемый.

Мысль вспыхнула и исчезла, потому что каменный пол дрогнул. У дальней стены с грохотом поползла вверх плита. За ней открылась лестница, озарённая тёплым светом. Одновременно пролом закрылся решёткой. Рёв воды оборвался.

Несколько мгновений никто не двигался.

Потом Дара Сей приставила клинок к горлу Артёма.

— Ты знал слова нижнего хранителя.

— Некоторые.

— Этого языка не знает никто, кроме людей архива.

Артём посмотрел на пустую каменную книгу, на треснувший телефон в её руке и на строку, которая ещё светилась в центре плиты.

Семь живых. Открыть верх.

В его учебнике через три века таких, как эти шестеро, назовут полками предателей. Двенадцать тысяч человек станут армией, одна форма слова — доказательством измены, а приказ вывести жителей снизу наверх превратится в бегство с городской стены.

Он всегда думал, что ошибка появилась при переписывании. Небрежный монах, повреждённая строка, поздний переводчик. Удобная случайность, которую потом использовали победители.

Но кто-то должен был первым повернуть знак.

И кто-то оставил сноску там, где её не могла увидеть камера.

— Я знаю язык плохо, — сказал Артём. — Но вашу историю я читал.

Лезвие сильнее прижалось к коже.

— Нашу историю ещё не написали.

— Написали, — ответил он. — Только не вы.

Глава 2. Человек без языка

Лестница вывела их не наверх, а в тесный каменный мешок.

Дара втолкнула Артёма внутрь, двое обходчиков вошли следом. Когда последний человек сошёл со ступени, плита за спиной опустилась без щели. Ни ручки, ни замка. Только семь тусклых точек там, где машина недавно приняла их имена.

— Открыть сумеешь? — спросила Дара.

— Нет.

— А закрыть сумел.

— Я назвал число. Она сама закрыла воду.

Дара передала его вещи Мете и приказала остальным ждать. Потом сняла со стены железное кольцо и трижды дёрнула. Где-то далеко звякнул колокол.

Артём привалился к стене. Плечо наливалось тяжестью, мокрые кроссовки хлюпали. Он всё ещё ожидал, что откроется дверь читального зала и дежурная спросит, зачем он сидит на полу. Вместо этого сверху посыпалась известковая крошка, а Керн — тот самый мужчина с плоским носом — выжал воду из края плаща.

— Ты толкнул меня, — сказал он.

— Ты стоял на полосе.

— Ты толкнул меня.

В третий раз это прозвучало почти как вопрос. Артём поискал подходящее слово.

— Извини.

Керн задумался, затем хлопнул его по больному плечу. Артём согнулся.

— Теперь извинил, — сообщил обходчик.

Дара даже не обернулась:

— Ещё раз тронешь пленника без приказа — будешь объясняться Лейне.

Керн отступил так быстро, словно имя лекаря действовало сильнее клинка.

В стене открылось маленькое окошко. За решёткой показались два глаза. Дара назвалась, перечислила людей и добавила несколько слов, которых Артём не понял. Окошко захлопнулось. Заскрежетали засовы.

За дверью ждал настоящий город.

Сначала Артём увидел коридор: низкие своды, коптящие лампы, трубы толщиной с человеческую руку. Потом проход повернул, и пространство распахнулось.

Дома Лаора стояли не на земле, а внутри огромной каменной чаши. Верхние улицы лепились к её краям, нижние уходили уступами в глубину. Между ними висели мосты, лестницы и площадки. Сквозь город поднимались обломки древних башен — гладкие, чёрные, слишком большие для окружавших их построек. На некоторых росли деревья. В прорезях других горели окна.

Над чашей светлело небо. Наступало утро.

Артём знал рисунок Лаора из учебника: правильный круг стен, дворец на северном холме, двенадцать ворот. Художник дорисовал город по описанию имперского летописца. Никакой чаши, никаких нижних ярусов, никаких мостов там не было.

Зато на дальнем краю Артём увидел башню с раздвоенной вершиной. Её находили на всех поздних изображениях. Значит, он смотрел не на похожее место. Перед ним был Лаор.

— Не отставай, — сказала Дара.