Ярослав Арден – История побеждённых (страница 4)
Его повели вдоль узкой галереи. Город просыпался. Женщина выставляла на порог корзины с круглыми лепёшками. Двое рабочих катили тележку с глиняными трубками. Внизу, на площади, люди тянули канат, поднимая мост к следующему ярусу. Никто не носил костюмов, похожих на книжные иллюстрации. Одежда была залатана, оружие — разным, древний камень соседствовал с деревянными подпорками.
Артём ловил отдельные слова. Вода. Мука. Смена. Восток. Он слышал живую речь и почти физически чувствовал, сколько ошибок лежит в его конспектах.
У ворот небольшого здания их встретили стражники. Один посмотрел на джинсы Артёма и рассмеялся. Второй заметил телефон у Меты и перестал улыбаться.
Внутри Артёма посадили в комнату без окон. На столе стояли кувшин и деревянная кружка. Он выпил трижды, прежде чем понял, насколько хотел пить.
Дара осталась напротив. Мета разложила его вещи: ключи, бумажник, телефон, карандаш, лист учёта. Каменную книгу положили отдельно.
— Имя.
— Артём Веденин.
— Город.
Он назвал Москву. Дара повторила, смягчив согласные.
— Где он?
— Очень далеко.
— За севером? За солёной степью?
— Дальше.
— Все лазутчики живут очень далеко.
Артём опустил взгляд. На столе лежала пластиковая карта с его фотографией. Дара постучала по ней ногтем.
— Это ты. Здесь твоё имя?
— Да.
— Прочти.
Он прочёл по-русски. Дара потребовала повторить. Потом указала на слово «университет».
— Дом учёбы.
— Ты учитель?
— Ученик. Изучаю прошлое.
Последнее слово она не поняла. Артём попробовал «старые годы», затем «время дедов». Дара поморщилась.
— Ты говоришь нашими словами, но строишь из них кривой забор.
— Я учил язык по книгам.
— По каким книгам?
Он посмотрел на каменный переплёт.
— По книгам, написанным позже.
Дара медленно убрала руку от стола.
— Позже чего?
Ответить честно значило подтвердить её худшие подозрения или заработать славу безумца. Солгать убедительно он не умел. Артём выбрал узкую полосу между двумя провалами.
— Позже тех текстов, которые я видел внизу. Мои учителя знали язык хуже вас. Я тоже знаю его плохо.
Дара указала на плиту.
— Ты прочёл хранителя.
— Отдельные слова. Я ошибся бы, если бы не увидел воду и полосы на полу.
— Ошибся бы — мы утонули.
— Да.
Прямой ответ её удивил.
Дверь открылась. Вошёл сухой пожилой мужчина в серой накидке, прижимая к груди связку дощечек. Волосы у него были собраны медной скобой. Он не поздоровался с Дарой, первым делом увидел каменную книгу и забыл обо всём остальном.
— Где нашли?
— Она была у него, — ответила Дара.
Мужчина надел на нос рамку с двумя отполированными кристаллами и склонился над пластинами.
— Пустые. Древний камень, новый ремень. Застёжка не наша.
Он повернулся к Артёму.
— Кто переплёл?
— Не знаю. До перехода внутри была бумага.
Слово «бумага» пришлось объяснять: тонкий лист для письма, сделанный не из кожи и не из дерева. Мужчина схватил лист учёта, поднёс к свету, помял край.
— Из тряпки, — решил он. — Хорошая работа. Марас.
Он ткнул себя пальцем в грудь. Артём назвался.
— Дара говорит, ты читаешь нижнее письмо.
— Немного.
— Все чужаки читают немного, пока не покажешь им счёт за навоз.
Марас достал из связки деревянную табличку и положил перед Артёмом. На ней было шесть строк, процарапанных торопливой рукой.
— Читай.
Артём узнал два знака и не узнал остальные. Первая строка начиналась со слова «взято» или «получено». Дальше стояло число. Во второй повторялся знак, который в словарях означал копьё.
— Получено три копья, — предположил он.
Марас фыркнул.
— Три корзины лука. Вот копьё, а это лук. У овоща хвост снизу.
Дара скрестила руки.
— Великий чтец хранителей.
Артём почувствовал, как горят уши. Таблица из учебника действительно показывала один знак для обоих слов. О хвосте не упоминалось.
Он заставил себя не оправдываться и прочёл дальше. «Взято три корзины лука». Следующая строка: «отдано две…» Знак напоминал дом, перечёркнутый волной.
— Не знаю.
— Тогда ты нам не нужен, — сказала Дара.
Марас поднял ладонь.