Йара Тёмная – Дневник Маргарет (страница 8)

Я закончила, выровняла пергаменты, аккуратно сложила их и запечатала. На сургуч упала печать с гербом короля, и я почувствовала, как что-то неуловимо изменилось – теперь мои руки держали слова, которые могли сдвинуть политические весы в любую сторону.

Король подошёл ближе, посмотрел, как я дожидаюсь, пока сургуч застынет.

После обеда мы с королём и Джеймсом перебирали дары. Они уже были отобраны заранее, но финальное слово – за королём.

Первый подарок: охотничий кинжал, выкованный лучшим лондонским мастером. Рукоять – из тёмного дуба, инкрустированная серебром, на лезвии – гравировка: “Amicus certus in re incerta” (Настоящий друг познаётся в беде).

– Он любит охоту, – сказал король. – Пусть знает, что у нас умеют ковать не хуже, чем во Франции.

Второй подарок: роскошная книга в кожаном переплёте, иллюминированная вручную. Её создавали трое монахов более шести месяцев – «Жизнь Александра Македонского», с аллегориями на современную политику, скрытыми в миниатюрах.

– Людовик гордится своим умом. Пусть думает, что мы польщены его эрудицией.

Третий подарок: ковёр ручной работы с восточным узором, сотканный в мастерских на побережье Англии, но в восточном стиле. Золото, индиго, малиновый шёлк – каждый стежок стоил почти как монета.

– Это уже не подарок, а вызов. У Людовика дома их сотни. Пусть оценит – и задаст себе вопрос: сколько мы ещё можем себе позволить?

Вечером я снова села за стол у себя в покоях. День прошёл, но в голове было шумно, как на балу. Я писала короткие заметки, наброски фраз, которые могла бы сказать Людовику. Перебирала украшения. Смотрела на своё отражение в зеркале и пыталась угадать: какую именно Маргарет он увидит?

День пятый – Репетиции

С самого утра двор жил в состоянии перманентного напряжения. В Золотом зале, где должно было пройти главное торжество, суетились архитекторы, слуги, оруженосцы, распорядители приёмов. Всё было рассчитано до дюйма: от расстояния между канделябрами до угла наклона трона короля, чтобы свет от люстр ложился ровно на его лицо.

Джеймс встретил меня в холле. Он держал в руках план зала, размеченный цветными нитями. На нём были обозначены пути движения гостей, места приближённых, расположение французской делегации. Мы вошли в зал, и он тихо проговорил:

– Сейчас не бал, Маргарет. Это сцена. И вы – главная актриса.

Мы репетировали вход Людовика: когда он пересечёт порог, когда повернётся, кому кивнёт первым, как подойдут король и я. Всё должно было казаться естественным, но быть рассчитано, как шахматная партия.

Мне показали моё место за столом – рядом с Людовиком, но не далеко от короля. Я должна была выглядеть заинтересованной, но нейтральной. Столько тонкостей в одном лишь повороте головы.

После этого – танцы. Мы с Джеймсом ушли в Мраморную галерею, где уже стояли музыканты. Я была в лёгком платье из кремового муслина, волосы подняты, лицо сосредоточено. Французский менуэт требовал грации, точности… и уязвимости.

– Ты должна танцевать, как будто не знаешь, что за тобой наблюдают, – сказал Джеймс. Мы разучивали фигуры, скользили по полу под музыку. В одном из поворотов я “запуталась” в шаге и, будто случайно, оказалась ближе к партнёру, чем нужно. Джеймс улыбнулся. Он понял.

– Вот так, – сказал он. – Этого достаточно, чтобы Людовик поверил. И достаточно, чтобы он захотел узнать, кто ты такая.

На балконе стоял король. Он наблюдал за всем молча. Лишь когда мы закончили, он тихо кивнул и произнёс:

– Он не сможет оторвать от тебя взгляда.

День шестой – Слухи и ловушки

Сегодня всё было про улыбки. Ложные, вежливые, маскирующие интерес. День прошёл в перемещении из одного салона в другой – я будто скользила по воде, ни к чему не прикасаясь.

Первой была графиня Лайсель – вдова с безупречной репутацией и болезненной тягой к секретам. Она принимала в своём будуаре: комната с мягкими занавесями, низкими креслами, ароматом лаванды и терпкой зелени. Там я встретила ещё трёх дам – каждую король обозначил в списке, который передал мне с пометкой: «Проверить – осторожно». Мы пили сироп из фиалок, говорили о новых тканях из Фландрии, о шляпах, которые будут модны при французском дворе.

– Маргарет, милая, – сказала одна из них, с легкой усмешкой, – говорят, вы будете сопровождать Людовика. Его Величество доверяет вам даже больше, чем казалось?

Я улыбнулась чуть медленнее, чем нужно, и спокойно ответила:

– Я умею молчать. А этого, похоже, у нас при дворе ценят выше красоты.

В комнате стало тише, кто-то кашлянул. Один вопрос задел нужную струну, и теперь я знала – они боятся. Не меня – доверия, которое я получила. И хотят понять, как близко я стою к трону. А значит, будут либо подлизываться, либо устраивать западни.

Во второй половине дня я пошла в галерею гобеленов, где, как всегда, собирались те, кто хотел быть замеченным, но притворялся, будто пришёл по пути. Там была леди Агата Бромли, молодая, холодная, с глазами как лёд. Говорили, она часто писала письма в Париж и даже присылала дары ко двору Людовика через третьи руки.

Я подошла к ней сама. Поблагодарила за комментарии к последнему балу, пошутила о нашей общей портнихе. Она засмеялась – натянуто. Спросила, знаю ли я латынь, и если да, не скучаю ли по поэзии. Это был тест. Латынь – язык доверия для образованных и опасных. Я ответила строкой из Вергилия. Её бровь дёрнулась. Она поняла: я не просто дама в платье.

Чем больше я слушала – тем яснее становилась картина:

Кто надеется стать "игрушкой" для Людовика, надеясь таким образом проникнуть во французский круг.

Кто уже работает на французскую сторону, играя двойную игру.

Кто тайно питает надежды на союз с Францией, желая перемен в Англии.

Слухи бродили повсюду, и я сама стала частью этих слухов.

Вечером, когда я вернулась в свои покои, Джеймс уже ждал у двери. В руках он держал свёрток.

– Его Величество просил вручить это вам, – сказал он.

Я развернула ткань.

Это был плащ. Глубокий вишнёвый цвет, как спелая кровь граната. Подол – отделан бархатным шнуром. Подкладка – из тончайшего шёлка. Внутри, почти незаметный, скрытый от чужих глаз – герб короля, вышитый серебряной нитью. Только я и Джеймс знали, что он там.

– Это для прогулок с королём Франции, – тихо сказал Джеймс. Я провела ладонью по ткани. Плащ был мягким, почти невесомым. Но я чувствовала его вес. Не физический – политический.

Он поклонился и ушёл.

Я осталась одна. В комнате уже начали разжигать камин. Я стояла у зеркала, держа плащ перед собой, и думала: ещё вчера я была просто наблюдателем. А сегодня – сама стала фигурой на шахматной доске. И король двинул меня вперёд.

День седьмой – Последние приготовления

С самого утра во дворце стояла тишина – не обычная, спокойная, а такая, в которой слышен каждый шаг, каждый вздох, каждый нервный взмах метлы по камню. Казалось, стены затаили дыхание, чувствуя приближение чужой власти. Завтра сюда въедет король Франции, а сегодня – день перед бурей.

Я проснулась рано, ещё до рассвета. Слуги уже суетились внизу – слышались глухие удары молотков, визг металла, скрип тяжёлых ворот. В саду устанавливали декоративные арки с гербами двух корон: английской и французской, вплетёнными в цветочные узоры из лилий и роз. Их связали лентой из золотой ткани – символ временного союза.

На кухнях пахло жареным мясом и свежим хлебом. Все блюда на завтра уже начали готовить: телятина с розмарином, утки с мёдом, паштеты с инжиром и мускатным вином – король хотел, чтобы француз почувствовал богатство и щедрость сразу.

В полдень меня позвали во внутренние покои короля. Я прошла длинным коридором с гобеленами, где встречный слуга склонял голову, не глядя мне в глаза. В королевской комнате было прохладно – ставни наполовину открыты, свечи не горели. Король сидел за столом, спиной ко мне, но услышал мои шаги:

– Ты вовремя, как всегда, Маргарет, – сказал он, не оборачиваясь.

На столе перед ним лежали планы приёма, маршрут въезда, списки с пометками – кто где будет стоять, кто с кем говорить, кому когда подавать вино. Всё было рассчитано до минуты.

Он встал и подошёл ко мне. Говорил тихо, почти шёпотом, но голос был твёрдым:

– Завтра ты будешь не ты. Завтра ты – Англия. Лицо, улыбка, голос, взгляд – всё это станет тем, что он запомнит о нашей земле. Не показывай страха. Не стремись понравиться. Просто будь Англией.

Я кивнула. Грудь стянуло тревогой. Я хотела спросить – а если я не справлюсь?, но не осмелилась. Он видел это в моих глазах.

– Вот, – он подал мне тонкую коробку из красного дерева, – надень это завтра.

Внутри – ожерелье. Простое, но изящное: один жемчужный каплевидный камень, подвешенный на тонкой золотой цепи.

– Это носила моя мать, когда принимала послов в этом же дворце. Я хочу, чтобы он увидел её силу – через тебя.

Я вновь склонила голову. Он долго смотрел, а потом мягко сказал:

– Отдохни. Сегодня никто тебя не побеспокоит. Завтра ты должна сиять, Маргарет. Ты должна ослепить его. Поняла?

Я кивнула. Он отпустил меня.

Когда я вернулась в покои, в комнате уже стоял Джеймс. Он тихо склонился:

– Сегодня ужин отменён. Мой долг – напомнить: с завтрашнего дня вы будете под постоянным наблюдением.

Я едва улыбнулась:

– А ты будешь рядом?

Он поклонился:

– Я – ваша тень. Если позволите.