Яра Рэйвен – Страж. След Крылатого змея (страница 11)
– Сеньор Иниго всё равно не пустит нас туда, – произнес Кит с укором.
– Что ж… Оливер несколько ревнив в том, что касается работы. Он считает, для вас в пирамиде слишком опасно. Или вы опасны для пирамиды, – хмыкнул Торрес. – Я же склонен думать иначе. Посмотрите сюда.
Он направил фонарик на облупившиеся фрески, украшающие стены помещения, и добавил света.
– Видите композицию фресок? Это сюжет. Как думаете, о чём он?
Рэй вгляделась в изображения, расположенные одно над другим. Снова Кукулькан и коленопреклоненный человек в богатых одеждах – правитель или кто-то из знати. Судя по их позам, бог вручал человеку некий дар, но что именно, разглядеть было невозможно из-за – словно нарочно – облупившегося пятна штукатурки. Следующая картина изображала процессию, несущую украшенный самоцветами саркофаг.
Дальше композиция обрывалась, чтобы продолжиться на противоположной стене. Рэй передёрнуло: снова жертвоприношение. Человек с рассечённым горлом лежал на алтаре, а толпа вокруг истово молилась.
И, наконец, последняя фреска: жуткое существо с чёрными провалами вместо глаз и руками, истекающими жидким золотом, парит в воздухе, а под ним лежит разорванное на части тело. Голова – отдельно от туловища. Какая прелесть.
– Кукулькан вручил царю нечто ценное, но тот вскоре умер, – предположил Кит. – Наверное, майя считали этого царя наместником бога или что-то вроде того. Думаете, он может быть захоронен здесь?
– Вполне возможно, – одобрительно кивнул Торрес. – А что насчет тех двух фресок?
– Человека принесли в жертву. Потом другому оторвали голову – какой-то монстр… Злой дух? Демон из преисподней?
– Интересно вот что, – Торрес указал на первую и вторую сцены. – Мы предполагаем, что эти фрески были написаны раньше, чем те, другие. Примерно на полвека, а то и больше.
– Они дополнили сюжет? – предположила Рэй. – Какая у них вообще связь между собой? Больше похоже на разрозненные сцены.
– Среди майя бытует одна легенда, – заговорил Торрес неуверенно, словно сомневаясь в собственных словах. – О великом правителе, которого бог наградил за верную службу и повелел охранять свой дар как бесценное сокровище – до тех пор, пока не придёт время им воспользоваться… Впрочем, это всё глупые сказки.
Вновь закружилась голова. Чтобы не подавать виду, Рэй незаметно оперлась плечом о фреску с изображением черноглазого монстра с золотыми руками. Свет в помещении померк – перегорела одна из ламп.
– Что за дар?
– Спросите Ашкия при следующей встрече, он с удовольствием расскажет вам легенду в подробностях. В их племени она широко известна, а я, знаете ли, не особенный специалист по местным суевериям. Просто сюжет на этих фресках…
Продолжения Рэй не услышала. Тьма накрыла её удушливым куполом и утащила с собой.
***
– Рэйч! Рэйчел!
Сознание возвращалось медленно, толчками. Вот она была сразу везде – а через мгновение очутилась в пустоте, где нет ничего.
– В сторону, Стивенсон!
В нос ударил резкий запах, и Рэй застонала, с трудом разлепляя свинцовые веки.
Её голова лежала на коленях у Кита. Его взволнованное веснушчатое лицо заслоняло тусклый свет газовых ламп и пьяно двоилось. Краем глаза Рэй разглядела, как Торрес спрятал в сумку нашатырь.
– Ей нужно прилечь. Сможешь отвести её в лагерь?
– Конечно, – закивал Кит.
– Сначала отдохни немного, Рэйчел. – Торрес склонился над ней и ободряюще положил руку на плечо. – В таком состоянии нельзя спускаться, ноги переломаешь.
– Я в порядке, – прошептала Рэй хрипло. В голове было звонко и пусто, во рту скопилась горькая слюна. Она осторожно глотнула воды из бутылки, которую протянул Кит, убрала со лба взмокшие волосы. Повторила:
– В порядке. Честное слово! Понятия не имею, что со мной, такого не было раньше…
– Да, здесь редкая духота, – произнес Торрес со странной интонацией. Выражение его лица оставалось нечитаемым, и Рэй напряглась. Страх медленно расползался по телу, заставляя деревенеть и без того ослабевшие конечности.
Она нервно почесала ладонь, и тут же сильно зачесалось под лопаткой. Влажная кожа зудела, словно что-то раздирало её изнутри.
– Почему он так странно смотрел на меня? – спросила Рэй много позже, сидя в палатке и сжимая кружку с горячим травяным чаем. – Почему они все так смотрели?
Если Торрес вёл себя сдержанно, то раскопщики-мексиканцы не утруждались приличиями, разглядывая её без всякого стеснения. В их глаза сплелись ужас и любопытство. Кит молчал, и это напугало ещё сильнее.
– Кит?
– Ты что-нибудь помнишь? Может, видела что-то?..
– Нет, – похолодела Рэй. – Я помню, как упала в обморок, а после очнулась. В чём дело?
– Ты долго пробыла без сознания, – вздохнув, мягко заговорил Кит. – Минут десять, наверное, мы не могли привести тебя в чувство. И всё это время ты… говорила.
– Что говорила?..
– Мы не поняли ни слова. Какой-то незнакомый язык.
Рэй не поверила ушам.
– Ты знаешь другие языки, Рэйч? Звучало, как что-то древнее, вроде латыни, но более… свистящее. Ты бормотала себе под нос, ни на что не реагируя, а потом вдруг замолкла и пришла в себя.
– Я… я не знаю других языков, кроме английского и испанского, – выдавила Рэй, когда поняла, что Кит ждёт ответа. – Наверное, мне что-то привиделось. Я переутомилась и перегрелась на солнце, вот и всё.
Выпроводив Кита из палатки под предлогом усталости, она обречённо подумала, что скрывать от окружающих прогрессирующее безумие становится всё сложнее.
***
Ночь выдалась тёплой. Рэй лежала в спальнике возле палатки, привычно поглаживая деревянную маску и в сотый раз переживая в мыслях события дня – когда её накрыло видение.
Только что она смотрела в звёздную бездну неба, а через мгновение уже видела голые стены комнаты. Если она и спала, то очередной сон не походил на предыдущие: всё казалось более реальным, чем обычно; только Рэй не принадлежала этому месту. У неё не было ни тела, ни голоса – лишь зрение и слух, чтобы наблюдать.
Она с любопытством оглядела аскетичную, но не бедную комнату: добротный деревянный стол и табуретки, шкуру пантеры на полу, бамбуковую ширму, за которой угадывалась циновка для сна, застеленная пёстрым расшитым одеялом. В дымоходе весело потрескивал огонь, на стенах зловеще шевелились продолговатые тени. За окном цвёл багрово-рыжим закат, укрывающий сельву плотным куполом. Она была в джунглях, в чужом доме – и, кажется, в чужом времени.
Колокольчик, подвешенный над входом, истерично звякнул, и высокий мужчина с волосами цвета смоли шагнул в хижину. Он задыхался.
– Моан! – рыкнул он. – Моан, ты здесь?!
– Отец! – Из соседней комнаты показалась молодая девушка необычной красоты, облаченная в алое свободное платье. Рэй засмотрелась на высокую причёску из кос и кукурузных початков, тёмные узоры на плечах и на секунду ослепла от количества украшений. Бренча браслетами, Моан взяла мужчину под локоть и бережно подвела к резной скамье у стены. – Что стряслось?
– Слава богам, ты тут. Я боялся, что…
Он не договорил, крепко прижав её к себе. Рэй почувствовала смущение: сцена не предназначалась для чужих глаз.
– Боги, да что это с тобой?
Она поднесла ему плошку с водой, но мужчина лишь отмахнулся.
– Мы провели ритуал.
Девушка слегка побледнела и выпрямилась, опустившись на скамью подле него. У неё были раскосые разноцветные глаза – угольно-чёрный и янтарный, отливающий жидким золотом.
– Так скоро?..
– Сегодня солнцестояние, а верный час был рассчитан по звёздам. Ошибки быть не может – так считает Совет жрецов.
– И что же сказали боги? – холодно спросила Моан.
Тяжёлое молчание было ей ответом.
– Что ж, – медленно проговорила она. – Мы предполагали, что так случится. Мне твердили это с самого детства – избранная, меченая богами. Проклятое пророчество – уже в свои восемь я знала его назубок! Наставницы читали мне его перед сном, как молитву.
– Девять преисподен! Надо было гнать болтливых старух в сельву.
– Ты часто бывал занят,
Суровое лицо мужчины смягчилось.
– Дитя моё, ты же знаешь, тебе не стоит так называть меня. Я всего лишь слуга богов и правителя.
– Но ты – мой единственный господин, отец, и ты знаешь и умеешь куда больше нашего владыки. А теперь мне и подавно всё равно!