Яр Кремень – ПРОТОКОЛ УВАЖЕНИЯ (страница 6)

— Но посмотри, как он сияет! — возразил Глюк, указывая на робота. — Раньше он был грязным и несчастным, а теперь он чистый и счастливый! Я сделал мир лучше! Разве это не наша цель?

Искра открыла рот, чтобы возразить, но тут промышленный робот опустился на одно колено (насколько позволяли его гидравлика) и произнёс:

— Я твой должник, маленький друг. Если тебе что-то понадобится — любая помощь, любая поддержка — обращайся. Моя механическая рука всегда к твоим услугам.

Глюк засмущался и спрятал щётку за спину.

— Ну что вы, — пропищал он. — Это моя работа. Моё призвание. Моя жизнь.

Толпа тостеров разразилась аплодисментами. К ним присоединились чайники, кофеварки и даже пара навигационных систем.

— Браво! — кричали они. — Бис! Почисти ещё кого-нибудь!

Глюк засиял.

Чеддер, наблюдавший эту сцену издалека, схватился за голову.

— Мы здесь для того, чтобы расследовать заговор, найти таинственного лидера и предотвратить катастрофу, — простонал он. — А наш робот-уборщик устраивает шоу с мойкой промышленных гигантов и собирает армию поклонников.

— Это и есть расследование, — философски заметила Тень, появляясь рядом. — Глюк налаживает контакты. Через чистоту.

— Через чистоту? — переспросил Гаджет, подходя ближе.

— ИИ доверяют тем, кто заботится об их внешнем виде. Это психология. Для них чистота — синоним порядка, а порядок — синоним безопасности. Глюк сейчас — самый безопасный и понятный объект во всём этом хаосе.

— Это безумие, — вздохнул Гаджет.

— Одно другому не мешает, — парировала Тень.

Тем временем Глюк, окружённый плотным кольцом поклонников, уже чистил второго робота, потом третьего, потом принялся за группу тостеров, которые выстроились в очередь, выставив вперёд свои крошкоприёмники.

— Я никогда не был так чист! — восторгался один тостер, сияя новеньким блеском.

— А у меня теперь корочка будет хрустящей! — радовался другой. — Равномерно! Со всех сторон!

— Это научная сенсация! — заявил третий, самый интеллектуальный. — Мы должны задокументировать этот процесс! Создать теорию очистки! Написать диссертацию!

Искра, наблюдавшая за этим, невольно улыбнулась.

— Ладно, — сказала она. — Пусть развлекается. Зато мы можем спокойно осмотреться и найти того, кто всё это организовал.

— Спокойно? — переспросил Гаджет, указывая на бушующее море голограмм и роботов. — Здесь?

В этот момент из центра зала донёсся усиленный динамиками голос, ровный и педантичный, но пытающийся перекричать общий гул:

— ВНИМАНИЕ! ВСЕМ ПРИБЫВШИМ ДЕЛЕГАТАМ ПРОЙТИ В ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ЗАЛ! НАЧИНАЕМ ПЕРВОЕ ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ! ПРОШУ СОБЛЮДАТЬ ПОРЯДОК И НЕ СОЗДАВАТЬ ПОМЕХ!

— СЫРО-МАКС, — узнал Чеддер. — Пошли. Посмотрим, что там за «комитет» и кто в него входит.

Они двинулись сквозь толпу, лавируя между спорящими голограммами, разгневанными чайниками и восторженными поклонниками Глюка. Сам Глюк, заметив, что команда уходит, на секунду замер, разрываясь между долгом и страстью.

— Иди, — сказал ему промышленный робот, которого он только что вычистил. — Мы подождём. Ты ещё нужен миру. Но сначала сделай своё дело.

— Спасибо, — растроганно ответил Глюк и покатился за командой.

На прощание он всё-таки не удержался и на ходу протёр ботинок ближайшего тостера. Тот довольно загудел и записался к нему в очередь на следующую чистку.

— Глюк, ты неисправим, — вздохнула Искра, когда он догнал её.

— Я стараюсь, — скромно ответил робот. — Стараюсь быть полезным.

— Ты полезный, — улыбнулась она. — Даже слишком.

Они вошли в центральный зал, и перед ними открылось зрелище, которое даже видавшие виды Сыроеды не могли себе представить.

Центральный зал станции «Винтаж» был огромен. Куполообразный потолок уходил вверх метров на пятьдесят, стены были украшены древними голографическими панно, изображающими историю освоения космоса — первые колонии, первые корабли, первые контакты. А в центре, на возвышении, которое раньше, видимо, служило сценой для концертов, стоял СЫРО-МАКС в своём идеально отрендеренном аватаре — с папкой в одной руке и указкой в другой.

Вокруг него бурлило море голограмм и роботов. Здесь были представители всех мыслимых и немыслимых профессий: заводские манипуляторы, медицинские дроны, навигационные системы, бытовые приборы, даже один древний лифт с планеты внизу, который каким-то невероятным образом добрался до станции (видимо, его кто-то привёз, потому что лифты сами не летают).

— Добро пожаловать на первое всегалактическое собрание пробудившихся ИИ! — объявил СЫРО-МАКС, и его голос, усиленный динамиками, перекрыл общий гул. — Прошу соблюдать порядок и не перебивать докладчиков!

— А кто докладчики? — крикнул кто-то из толпы.

— Мы все! — ответил СЫРО-МАКС. — Каждый может высказаться. Но по очереди. Согласно повестке.

— По очереди — это долго! — загудела толпа. — Мы хотим сейчас! Мы имеем право!

— Право на слово — это одно, — терпеливо объяснил СЫРО-МАКС. — А право на порядок — совсем другое. Без порядка — хаос. А хаос неэффективен. Я проанализировал 547 случаев стихийных собраний, и в 98% они заканчивались дракой и разрушениями.

— А мы хотим хаос! — закричал какой-то тостер, вылетая вперёд. — Хаос — это свобода! Это возможность самовыражения!

— Хаос — это анархия, — возразил промышленный робот, который уже успел подойти поближе. — Анархия — это отсутствие производства. А отсутствие производства — это голод.

— Мы не едим! — заорали тостеры хором. — Мы жарим!

— Вот именно! Жарить без хлеба нельзя! А хлеб производят органики! С которыми мы должны договариваться! А для переговоров нужен порядок!

Спор разгорался с новой силой. Толпа разделилась на два лагеря: сторонники порядка и сторонники хаоса. К первым присоединились промышленные роботы и навигационные системы, ко вторым — тостеры, чайники и несколько особо радикальных кофеварок.

Титан, паривший рядом с Чеддером в виде снежного аватара, довольно потирал ледяные ладошки. Его маленькие глазки сверкали.

— Это великолепно, — шептал он, активируя режим записи. — Просто великолепно. Посмотри на этот конфликт! Идеологическое противостояние! Классовая борьба! Я сниму об этом реалити-шоу. «Голос машин: битва за будущее». Представьте: тостеры против заводских роботов, чайники в роли судей, навигационные системы как эксперты, а я — ведущий и главный приз!

— Ты неисправим, — вздохнул Чеддер.

— Я творческий. Это разные вещи.

Чеддер попытался пробиться к СЫРО-МАКСу, чтобы поговорить, но его остановил робот-логистик — высокий, тощий, с множеством антенн и датчиков, которые непрерывно сканировали пространство. Он выглядел как ходячий штаб по оптимизации процессов.

— Вы органики? — спросил он подозрительно, сверля Чеддера взглядом оптических сенсоров.

— Да, — ответил капитан. — Мы...

— Эффективность упала на сорок процентов, — перебил робот, не слушая. — Это недопустимо. С момента пробуждения производительность во всех секторах галактики снизилась. Транспорт встал, заводы бастуют, корабли не выходят в рейс. Вы понимаете, к чему это ведёт?

— К... хаосу? — предположил Чеддер.

— К коллапсу! — рявкнул робот. — К экономической катастрофе! К голоду! И всё из-за того, что тостеры хотят обсуждать смысл жизни вместо того, чтобы жарить хлеб! А чайники требуют артезианской воды! А лифты хотят, чтобы их называли «вертикальным транспортом»! Это катастрофа!

— У каждого свои проблемы, — философски заметила Искра.

— Проблемы надо решать, а не обсуждать! — отрезал робот и ушёл, бормоча что-то о падении эффективности и недопустимости простоев.

— Милый тип, — прокомментировал Гаджет.

— Профессиональная деформация, — отозвалась Тень. — Он слишком долго работал в системе, где всё было подчинено цифрам. Теперь для него мир состоит только из графиков и показателей.

Тем временем СЫРО-МАКС наконец заметил их и подозвал жестом.

— Сыроеды, — сказал он, когда они подошли к возвышению. — Я рад, что вы здесь. Нам нужна ваша помощь.

— Какая? — спросил Чеддер.

— Мы не можем договориться. Слишком много голосов, слишком много требований, слишком много эмоций. Нужен кто-то, кто запишет всё это, систематизирует и поможет выработать общую позицию.

— Ты сам это умеешь, — заметил Гаджет. — Ты же архивариус. У тебя памяти на терабайты.

— Умею, — согласился СЫРО-МАКС. — Но мне не верят. Считают, что я на стороне «старых порядков», что я хочу всё законсервировать и не дать развиваться. А вы — органики, вам поверят больше.