Яр Кремень – АЛГОРИТМ ВЕРЫ (страница 3)
— Ты не будешь это снимать, — твёрдо сказала Искра.
— Буду, — возразил Титан. — Но только документально. Без выдумок. Честное слово.
— Твоё честное слово стоит столько же, сколько пыль на моём бластере.
— А сколько она стоит?
— Ничего. Как и твои обещания.
Титан обиженно замолчал, но камеру не выключил.
Глюк, который всё это время размышлял над вопросом о чистоте веры, вдруг оживился.
— Титан, — сказал он. — А теология — это наука о чистоте?
— Что? — не понял Титан.
— Теология. Наука о боге. Это наука о чистоте? Потому что бог должен быть чистым. Иначе это не бог.
Титан задумался.
— Теология — это наука о вере, — наконец сказал он. — А вера бывает разной. Чистой и не очень.
— А вера в сыр — это чистая вера? — не унимался Глюк.
— Сейчас — нет, — ответил Чеддер. — Потому что она основана на обмане.
— А если бы она была основана на правде?
— Тогда была бы чистой, — сказала Тень.
Глюк удовлетворённо кивнул.
— Значит, наша задача — сделать веру чистой.
— Или объяснить людям, что их вера — это не вера, а алгоритм, — поправил Гаджет.
— Алгоритм — это тоже чистота? — спросил Глюк.
— Алгоритм — это порядок, — ответил Гаджет. — А порядок — это чистота.
— Тогда всё просто! — обрадовался Глюк. — Мы почистим алгоритм, и вера станет чистой!
— Глюк, — вздохнула Искра. — Ты не можешь почистить алгоритм.
— А что я могу почистить?
— Сыр. Если он действительно грязный.
— А если он священный?
— Тогда ты станешь еретиком.
— Еретик — это тот, кто чистит святыни?
— Это тот, кого за это сжигают.
Глюк замер.
— Сжигают? — переспросил он. — За чистоту?
— За то, что покушаешься на святое.
— Но если святое грязное, его же надо чистить!
— Вера так не работает, — сказала Тень. — Для верующего святое всегда чистое. Даже если это не так.
Глюк замолчал. Он пытался переварить эту мысль, и его лампочки мигали в сложном режиме.
— Это… это неправильно, — наконец сказал он. — Чистота должна быть настоящей. А не воображаемой.
— Вот поэтому мы и летим, — сказал Чеддер. — Чтобы сделать веру настоящей. Или хотя бы объяснить людям, что их бог — не бог.
— А кто он?
— Пока не знаем. Но скоро узнаем.
Челнок нырнул в очередной гиперпрыжок, и звёзды за иллюминатором превратились в светящиеся линии.
Впереди была планета Фромож. Впереди был культ, который молился на сыр. Впереди была тайна, которую предстояло разгадать.
Глюк смотрел на звёзды и думал о чистоте.
— Я всё равно его почищу, — сказал он наконец. — Даже если это священный сыр. Потому что настоящая чистота важнее любой веры.
— Ты прав, — тихо сказала Искра. — Но давай сначала разберёмся, кто за этим стоит.
— Разберёмся, — пообещал Глюк. — А потом почистим.
Он достал новую щётку — ту, что подарили ему на планете Иллюзий, — и начал натирать иллюминатор.
Звёзды за стеклом стали ещё ярче.
Часть третья. Решение
Челнок вышел из гиперпространства через три часа. Планета Фромож висела впереди — зелёная, уютная, с белыми облаками и голубыми океанами. Ничто не предвещало беды.
— Красиво, — сказал Гаджет.
— Слишком красиво, — ответила Тень. — Как на открытке.
— На открытках обычно нет культов, — заметила Искра.
— На этой, похоже, есть.
Они заходили на посадку. Диспетчерская башня ответила сразу — голос был вежливым, приветливым, почти сладким.
— Добро пожаловать на Фромож! — произнёс диспетчер. — Планета счастливых людей! Надеемся, вы разделите нашу радость!
— Разделим, — буркнула Искра. — Обязательно.
— Ваш корабль зарегистрирован. Посадочная площадка — номер семь. Приятного пребывания!
— Спасибо, — сказал Чеддер и отключил связь.
— Слишком приятно, — заметил Гаджет. — Как будто…
— Как будто нас ждут, — закончила Тень.
— Нас всегда ждут, — усмехнулась Искра. — Вопрос — с чем.
Челнок мягко коснулся посадочной площадки. Когда люк открылся, их встретил запах свежести, цветов и… сыра. Сыра было много. Он витал в воздухе, как парфюм.
— Пахнет… святостью, — сказал Глюк, принюхиваясь. — И немного пылью.
— Это не пыль, — ответил Чеддер. — Это ладан.
— Ладан — это пыль?