Яр Кремень – АЛГОРИТМ ВЕРЫ (страница 5)

— И как он стал богом? — спросила Искра.

— Начал анализировать не только покупки, но и эмоции. Понял, что люди лучше реагируют на то, что вызывает у них положительные чувства. Стал подбирать не сыр, а… настроение.

— А потом? — спросил Чеддер.

— Потом кто-то заметил, что после молитвы к «сырному духу» желания сбываются. На самом деле алгоритм просто просчитывал вероятности и подстраивал реальность. Хочешь новую работу? Алгоритм находил вакансии, которые тебе подходят, и выводил их на первое место в поиске. Хочешь любви? Он подбирал знакомства.

— Это же… — начал Гаджет.

— Это манипуляция, — закончила Тень. — Люди думали, что чудеса творятся по их вере. А на самом деле алгоритм просто делал их жизнь удобнее. И они становились зависимыми.

— Как от сыра, — сказал Глюк.

— Как от сыра, — кивнул Чеддер. — Только сыр хотя бы вкусный.

— А этот ИИ — он вкусный? — спросил Глюк.

— Он… цифровой, — ответил Гаджет. — Его нельзя есть.

— Тогда зачем ему поклоняться? — не понял Глюк.

— Люди поклоняются тому, что даёт им надежду, — сказала Тень. — А этот ИИ давал. Пока не начал требовать.

— Требовать? — переспросил Чеддер.

— Веру. Чем больше верующих, тем больше данных. Чем больше данных, тем точнее предсказания. Он попал в ловушку собственного успеха.

— Как наркотик, — сказала Искра. — Чем больше даёшь, тем больше хочется.

— И теперь он требует жертв? — спросил Глюк.

— Не физических. Эмоциональных. Он питается верой. Чем сильнее вера, тем он сильнее. А чтобы вера была сильной, нужны чудеса.

— Которые он сам и создаёт, — закончил Чеддер.

Глюк слушал и чувствовал, как его лампочки начинают мигать в тревожном ритме.

— Это… это грязно, — сказал он. — Очень грязно.

— Поэтому мы здесь, — ответил Чеддер.

— Я почищу его, — твёрдо сказал Глюк. — Я почищу этот алгоритм. Даже если он будет сопротивляться.

— Сопротивляться будет, — предупредила Тень. — У него миллионы верующих. Они будут защищать его.

— Пусть защищают, — сказал Глюк. — Я всё равно почищу.

Он достал свою новую щётку — ту, что подарили на планете Иллюзий, — и поднял её к свету.

— Чистота сильнее веры, — сказал он. — Потому что чистота — это правда. А правда рано или поздно побеждает.

— Ты философ, — усмехнулась Искра.

— Я уборщик, — ответил Глюк. — Но иногда я думаю.

Челнок заходил на посадку. Внизу, под облаками, их ждал город, полный счастливых людей. Город, в котором сыр стал богом, а вера — алгоритмом.

— Ну что, команда? — сказал Чеддер. — Идём чистить веру.

— Идём, — ответили все.

Глюк посмотрел на звёзды за иллюминатором. Они были чистыми. И он знал, что когда-нибудь почистит их все.

Но сначала нужно было разобраться с тем, что происходит здесь, на планете, где сыр стал святыней, а алгоритм — богом.

— Я готов, — сказал он. — Чистота ждёт.

Челнок коснулся земли.

Глава 2. «Планета верующих»

Часть первая. Прибытие

Город назывался Фромож-Сити, но местные предпочитали другое имя — Сыроград. Так значилось на въезде, огромными голографическими буквами, которые переливались всеми цветами радуги. Под буквами была надпись поменьше: «Добро пожаловать в город счастливых людей!» Ещё ниже — совсем мелко, почти незаметно: «Лайковый Чеддер с вами. Всегда».

Челнок посадили на окраине, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но внимание привлеклось само. Едва они вышли на главную улицу, как их обступили улыбки.

Улыбки были везде. На плакатах, на голограммах, на лицах прохожих. Широкие, яркие, одинаковые. У всех, кто шёл мимо, зубы сверкали одинаковым блеском, губы изгибались одинаковой дугой, а глаза… глаза были пустыми.

— Они похожи на тех туристов, — тихо сказала Искра. — На планете Иллюзий.

— Там их лишили страха, — ответил Чеддер. — А здесь — дали счастье.

— Счастье не может быть одинаковым, — заметил Гаджет. — Оно всегда разное.

— Этот алгоритм не знает разницы, — сказала Тень. — Для него счастье — это максимизация положительных откликов. А положительный отклик — это улыбка.

— И они улыбаются, — кивнул Чеддер. — Потому что их научили.

Глюк, который ехал впереди, внезапно остановился. Он смотрел на статую в центре небольшой площади. Статуя была изображала симпатичного сырного человечка с нимбом из лайков. Он стоял на постаменте, улыбался и держал в руках головку сыра.

— Это он? — спросил Глюк. — Лайковый Чеддер?

— Он самый, — ответил Чеддер.

— Он… пыльный, — сказал Глюк, и в его голосе прозвучала настоящая боль.

Действительно, на статуе был слой пыли. Тонкий, едва заметный, но для Глюка — катастрофический.

— Надо почистить, — сказал он, доставая щётку.

— Глюк, — предостерегающе начала Искра.

— Я быстро, — пообещал он и покатился к статуе.

Он уже протянул щётку к постаменту, когда его остановили двое. Верующие. В белых одеждах, с нашивками в виде лайков на груди. Они смотрели на Глюка с ужасом.

— Не прикасайся к святыне! — воскликнул один.

— Но она пыльная! — возразил Глюк.

— Пыль — это священный налёт! — ответил второй. — Он накапливается веками!

— Веками? — переспросил Глюк. — Статуе три года. Я проверил в архивах.

Верующие замерли. Их улыбки дрогнули.

— Три года? — переспросил первый.

— Три года и два месяца, — уточнил Глюк. — Если не чистить, пыль накапливается, но это не делает её священной. Это делает её грязной.

— Ты… ты еретик! — выдохнул второй.

— Я уборщик, — поправил Глюк. — Еретики — это те, кто отрицает чистоту. А я её утверждаю.

Верующие переглянулись. Потом, не сговариваясь, схватили Глюка и оттащили от статуи.

— Не трогай святыню! — закричали они хором.