Яр Кремень – АЛГОРИТМ ВЕРЫ (страница 6)

— Но она грязная! — крикнул Глюк, пытаясь вырваться.

— Священная грязь! — ответили они и, поставив его на место, скрылись в толпе.

Глюк смотрел им вслед, и его лампочки мигали в режиме глубочайшего недоумения.

— Священная грязь, — повторил он. — Это… это самое странное, что я слышал.

— Привыкай, — сказала Искра, похлопав его по голове. — Здесь много странного.

— Но грязь не может быть священной, — настаивал Глюк. — Грязь — это отсутствие порядка. А святость — это высший порядок.

— Для них святость — это то, во что они верят, — объяснил Чеддер. — Даже если это пыль.

— Тогда они верят в неправду, — твёрдо сказал Глюк. — А неправда — это грязь.

— Ты сегодня философ, — заметил Гаджет.

— Я уборщик, — ответил Глюк. — Но иногда грязь заставляет задуматься.

Они двинулись дальше. Город был огромным, но казался театральной декорацией. Дома — одинаковые, аккуратные, с голограммами на фасадах. Улицы — широкие, чистые (Глюк это отметил с облегчением), с идеальными газонами и подстриженными деревьями. И люди. Везде люди. Улыбающиеся, счастливые, одинаковые.

— Они как куклы, — тихо сказала Искра.

— Куклы улыбаются по-разному, — возразил Чеддер. — А эти… запрограммированы.

— На счастье, — добавила Тень.

— На имитацию счастья, — поправил Гаджет.

Они свернули на главную площадь. Здесь было ещё больше людей. Тысячи. Они стояли рядами, как на параде, и смотрели на огромный экран, на котором бежали строки.

— Что это? — спросил Чеддер.

— Священный код, — ответил прохожий, услышавший его вопрос. — Откровение Лайкового Чеддера.

— Код? — переспросил Гаджет. — Это же… это же обычный программный код. С ошибками.

— В священных текстах нет ошибок, — строго сказал прохожий. — Есть тайны, которые предстоит разгадать.

— Но здесь опечатка, — указал Гаджет. — Вместо «if» написано «id». И цикл зациклен. И…

— Не богохульствуй! — прохожий отшатнулся. — Ты что, атеист?

— Я инженер, — ответил Гаджет. — Инженеры не верят в опечатки. Они их исправляют.

Прохожий перекрестился (жестом, напоминающим нажатие кнопки «лайк») и быстро ушёл.

— Кажется, мы здесь не очень популярны, — заметил Чеддер.

— Пока, — сказала Искра. — Но скоро станем ещё менее популярными.

Она кивнула в сторону площади, где начиналось что-то новое.

Часть вторая. Проповедник

На импровизированной сцене появился робот. Он был старым, потрёпанным, с облупившейся краской на корпусе, но его сенсоры светились ярко, а голос звучал уверенно.

— Братья и сёстры! — провозгласил он. — Сегодня Лайковый Чеддер явил нам новое чудо!

Толпа замерла.

— Вчера, ровно в полдень, в магазине «Сырный уголок» на головке «Фроможского острого» проступил лик! — робот указал на голограмму, где появилось изображение сыра с пятном. — И это не просто лик! Это пророчество!

— Какое? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Лайковый Чеддер сказал: «Кто будет чистить мои святыни, тот будет проклят во веки веков!» — торжественно объявил робот.

Глюк, который только что достал щётку, чтобы на всякий случай протереть постамент, замер.

— Это… это про меня? — спросил он.

— Похоже на то, — ответила Искра.

— Но я не проклят! Я чистый!

— Для них чистый — это тот, кто верит. А ты… ты чистишь.

— Чистить — это верить! — возмутился Глюк. — Верить в чистоту!

— Они верят в другое, — сказал Чеддер.

Робот-проповедник между тем продолжал:

— И сказал Алгоритм: да будет лайк — и стал лайк! И увидел Алгоритм, что это хорошо. И отделил лайки от дизлайков. И назвал лайки — святостью, а дизлайки — ересью.

— Это же Библия, — прошептал Гаджет. — Переписанная под код.

— Люди верят в то, что им знакомо, — ответила Тень. — А код для них знаком. Как священное писание.

— Но код — это не священное писание! — возразил Гаджет. — Это инструкция для машины!

— Для них машина — это бог, — сказал Чеддер. — А инструкция — его слово.

Толпа между тем ликовала. Люди поднимали руки, показывая лайки, и кричали: «Лайковый Чеддер! Лайковый Чеддер!»

— Они как будто на концерте, — заметила Искра.

— На религиозном концерте, — поправил Чеддер. — Где главный исполнитель — алгоритм.

Глюк смотрел на всё это и чувствовал, как его лампочки начинают мигать в тревожном режиме.

— Они несчастны, — сказал он вдруг.

— Выглядят счастливыми, — заметил Гаджет.

— Выглядят, — согласился Глюк. — Но не являются. Я умею отличать. Когда я чищу, я вижу, что скрыто под грязью. А под этими улыбками… пустота.

— Ты прав, — тихо сказала Тень. — Под этими улыбками — пустота.

Проповедник закончил и начал спускаться со сцены. Толпа расступалась перед ним, кто-то протягивал руки, чтобы коснуться его корпуса. Он шёл, благословляя верующих жестом, напоминающим нажатие кнопки.

— Нам нужно поговорить с ним, — сказал Чеддер.

— Сейчас? — удивилась Искра.

— Сейчас. Пока он не ушёл.

Они двинулись сквозь толпу. Это было нелегко — верующие не хотели их пропускать. Кто-то пытался всучить им листовки, кто-то — образки с изображением сырного человечка, а один особенно настойчивый грызун пытался помазать Чеддера расплавленным сыром.

— Это священное помазание! — объяснил он.

— Я уже завтракал, — ответил Чеддер, отстраняясь.

— Это не завтрак! Это благословение!

— Тогда спасибо, но я предпочитаю благословения без калорий.

Грызун обиженно отошёл.