Януш Вишневский – Одиночество в сети. Возвращение к началу (страница 71)
Надя затягивалась очередной сигаретой и смотрела на то, как ветер качает ветви деревьев. Внезапно пришедшее к ней понимание вызвало дрожь беспокойства. Ее знобило и все время болело внизу живота.
Конечно, она не может быть стопроцентно уверена, – думала она, – что зачатие ее Якуба произошло в Париже в этом отеле, в июле 1996 года. Арифметика акушерства может быть лишь совпадением. Он также мог быть зачат на законном брачном ложе прямо перед поездкой в Париж. Так утверждал (по крайней мере в тексте книги) найденный Аней гинеколог с докторской степенью. Заметьте, истинно католический гинеколог. «Докторская степень редко влияет на совесть», как часто говаривал дядя Игнаций. А уж он, имевший и докторскую степень, и звание профессора, знал, что говорил.
Уверенности у нее, конечно, не было. Была скорее неуверенность. А любая неуверенность порождает догадки. В ее голове их набралась уже целая куча. Зато она абсолютно точно знала, что попади такие догадки в голову Якуба, они исполосуют его, как бритва, отзовутся болью, как надрез скальпелем без анестезии.
Решила пока успокоиться и трезво все обдумать. Сейчас она остудит свои эмоции, проверит, что будет чувствовать через несколько дней, и затем решит, как поступить с этим знанием, которое совершенно случайно на нее свалилось.
А вот перспективе провести пару дней в Париже с Алексом и Кариной очень обрадовалась. Если честно, она не помнила, какой у Алекса может быть долг перед ней, но если он помнит, то должно быть так оно и есть. Банкиры о долгах никогда не забывают.
В Париже была только один раз в жизни, и то формально – транзитом в аэропорту Орли, по пути в Сомали. У нее тогда было слишком мало времени, чтобы съездить в город. Да и денег тогда тоже было не слишком много, так что даже, наверное, хорошо, что так получилось. Париж без денег, это как экскурсия слепого в Лувр. Так она тогда думала.
Но теперь у нее есть деньги. Сумасшедшие! Когда несколько дней назад она вошла на свой немецкий счет в Коммерцбанке, долго присматривалась к этому числу. Для уверенности пересчитала порядок цифр, чтобы убедиться, что не ошибается в количестве цифр до запятой и после запятой. Не ошибалась. Она сделала скрин с распечатки учетной записи и отправила по Ватсапу Якубу с подписью:
Во вторник после завтрака, когда все отправились в здание Президиума и отель опустел, она спустилась на ресепшен. За стойкой был Михаэль, пожилой господин с закрученными как у денди усами, черной, густой, идеально подстриженной бородкой и окрашенной в неестественно в его возрасте черный цвет шевелюрой. Всегда ходил в пастельного тона рубашке с забавными узорами мотоциклов, автомобилей, Микки Мауса или Хеллоу Китти. Облегающие вельветовые брюки держались не только на ремне, но и на широких узорчатых подтяжках. Если бы не знать, что это владелец отеля, можно было бы подумать, что дяденька стоит за стойкой из чистого удовольствия. Миху (с ударением на У), как все здесь его называли, всегда был улыбчивый, и при этом чрезвычайно многословный, с удовольствием флиртующий с молодыми мужчинами. Все любили его, и он тоже любил всех.
– Слушай, Миху, если бы я приехала в твой отель, скажем, пятнадцать лет назад, и ты зарегистрировал бы меня в своем компьютере, и, если бы я назвала тебе свое имя сегодня, ты смог бы поднять тогдашние данные? – спросила Надя.
Михаэль недоуменно смотрел на нее, подкручивая свой шикарный ус. Но вскоре поняв, что для него речь идет о репутации, ибо это постоянная гостья отеля, он со всей серьезностью ответил:
– К сожалению, нет.
– Почему?
– Потому, что пятнадцать лет назад здесь не было моего компьютера. У меня этот отель всего двенадцать лет.
– Окей. Все то же самое, только если бы я зарегистрировалась здесь, предположим, одиннадцать лет назад, оставалась бы я еще в вашей базе данных?
– Если компьютерщик не напортачит, то да. Гости любят, когда их узнают, и когда можно обойтись без заполнения регистрационных карточек. Есть такие, кто, приезжая в Мюнхен, останавливаются исключительно в моем отеле. Персонал меняется, но эти гости нет.
– А почему компьютерщик может напортачить? – не отставала она.
– Айтишники всегда где-нибудь да проколются, – рассмеялся он. – Я точно знаю, потому что раньше я сам был компьютерщиком, а теперь у меня есть парень, который занимается этим. Ну а если вернуться к нашей теме, то речь в сущности идет о передаче данных. Не помню точно, что мы использовали одиннадцать лет назад, но, наверное, как и все – базы данных «Аксесс» от «Майкрософт», потому что тогда у меня денег хватало только на Виндоус. Сейчас мы работаем исключительно на эпплах, а наша база данных – на Оракл. При переходе с Аксесс на Оракл что-то может пойти не так, и, например, твои данные могут потеряться. Понимаешь, о чем я?
Как раз это она понимала. Якуб часто рассказывал ей о всемогущем Оракл. Большинство своих проектов, над которыми он иногда работал в ее доме, как правило, были в той или иной степени связаны с этой системой. Об «Аксессе» она знала по слухам. На ее ноутбуке лицензионный «Майкрософт Офис» и там есть какой-то «Аксесс», который она никогда до сих пор не открывала.
– А почему ты спрашиваешь? – полюбопытствовал он.
– Может, я сама когда-нибудь открою отель. Тогда мне пригодится эта информация, – элегантно соврала она.
Вечером следующего дня она начала «охоту» на книжного Якуба в сети. Нашла лаконичную запись в Википедии, правда, без фотографии. Ступени карьерного роста: магистерская степень во Вроцлавском Университете, диплом инженера политехнического университета в том же городе, докторская степень по математике в Университете Тулана в Новом Орлеане, докторантура по информатике, работа в Институте Макса Планка в Мюнхене. Все точно совпадало с информацией в книге. Нынешнее место работы: с 1998 года специалист по молекулярной и клеточной биологии в Университете Джеймса Кука в Кэрнсе, Австралия. Сухие факты, вот и все. А потом очень длинный список публикаций, в том числе одна книга, изданная научным издательство «Эльзевир» из Амстердама и рекомендуемая в качестве учебника для студентов. Последняя публикация была от 1997 года. А потом уже ничего. Как будто умер или перестал заниматься наукой, но ведь он жив и не перестал. И не где-нибудь. Университет Джеймса Кука в этом австралийском маленьком Кэрнсе на другом конце света – это тебе не школа в Нижних Тарапатках. Это один из старейших австралийских университетов, в мировом рейтинге находится среди 300 лучших. Не считая всего прочего, он выбрал красивое место для жизни. Круглый год тропический климат, температура около тридцати градусов, а некоторые кампусы находятся практически на океанском пляже.
Нашла она его также и на сайте университета. Впрочем, там информации было совсем мало: работает, адрес электронной почты, вот и все. Точно такой же, как на листочке от Кристианы.
Однако она не нашла его ни на Фейсбуке, ни в Инстаграме. У него также не было профиля в Ватсап. На профессионально-деловом сайте «ЛинкедИн» его тоже не было. Прошерстила Твиттер. Безуспешно.
Она вспомнила, что в книге упоминается использование какого-то ICQ. Но это было так давно, что эта штука могла уже перестать существовать. Но нет, она все еще действовала! Нашла ссылку, установила. Как же она не любила сообщать очередным Большим айти-братьям свои данные, а там, блин, нужен номер телефона. Хотела обязательно найти его. Хотя чаще всего сообщают выдуманные номера, при регистрации в ICQ нужно указать свой реальный телефонный номер. Без этого не получишь код активации. Когда выяснилось, что искать других можно только через какой-то псевдоним, она поняла, что в ICQ его найти тоже не получится.
«Гугл» индексировал его фамилию очень часто. В основном в ссылках на его публикации или доклады на различных конференциях и конгрессах. В разделе Изображения на «Гугл» не нашлось ни одной из его фотографий! А ей так хотелось его увидеть. Она знала от Якуба, что «Гугл» не имеет права индексировать многие фотографии. И что в этом деле не поможет ни один их «хитрожопый алгоритм», как говорил Якуб. Она щелкала по всем ссылкам на публикацию в Википедии. По ссылке на конференцию в Вашингтоне был лишь краткий реферат его лекции и большая четкая фотография с пометкой: «Вашингтон, январь, 1997».
Она посмотрела на фотографию. У него было сосредоточенное или даже, скорее, напряженное лицо тощего сорокалетнего ребенка. Правая рука поднята, указывает на слайд за спиной. Он был одет в темно-синий свитер. Лоб высокий, волосы растрепанные, большие серо-голубые глаза. Форма рта почти такая же, как у Якуба. Та же ямочка на подбородке. И, как и у него, слегка выступающая вперед нижняя челюсть.
Единственная фотография, других не нашла.
Она ввела данные с полученного от Кристианы листочка в поле адреса электронной почты.