Януш Вишневский – Одиночество в сети. Возвращение к началу (страница 69)

На второй день после возвращения она зашла в комнату Якуба. Там царил порядок, но какой-то странно чужой. Она осторожно просмотрела книжные полки, заглянула в шкаф и в ящик в тумбочке. Перебрала также картонные коробки под кроватью. Книгу нигде не нашла. В разговорах она тоже больше никогда не всплывала. А после нескольких дней работы в офисе и вовсе забыла о ней.

С Аней и Урсулой «перед Джерси» они встретились только раз. За несколько дней до вылета. Аня была очень спокойна. Все у нее было распланировано. Она летит в Мюнхен, проводит там два дня и одну ночь со своим Ларсом, а оттуда, без него, летит без пересадок на остров. Появится там до Магды и Роуз. Предпочитает быть заранее, чтобы за всем присмотреть своим хозяйским глазом.

Урсула едет в Париж на поезде. Ее любовник уже будет там ждать ее. Летит туда с женой, потому что это его подарок по случаю годовщины их свадьбы. С женой он приехал прошвырнуться по торговым галереям на Елисейских полях, и когда жена улетит с полным чемоданом покупок летит, он останется на два дня по делам. Она поставила ему ультиматум, что «если он хочет в Париже пополнить туристическую программу пунктом секс-туризма», то должен сменить отель. Она не хотела, чтобы официанты за завтраком смотрели на него с сочувствием, а на нее – как на шлюху.

Сходят в Лувр, она вытащит его в «Мулен Руж», съездят на площадь Бастилии, расскажет ему о французской революции, об истории Триумфальной арки. За покупками на Елисейские поля тоже, конечно, вытащит его. А как же иначе. Из Парижа Урсулана поезде доберется до Картере, а оттуда на пароме – до Джерси.

Сама же она полетит на Джерси через Франкфурт, с пересадкой в Манчестере. Такой перелет нашел для нее Якуб.

Договорились, что встретятся утром в пятницу, восьмого сентября. В день перед свадьбой Магды. На завтраке в таверне на скале.

– Боже, девочки, – воскликнула Урсула, – как же я рада! Вот только бы похудеть, чтобы влезть в то платье, которое я присмотрела себе в Париже. Чертовски красивое и чертовски дорогое. И обувь, и сумочку, и нижнее белье, и браслет тоже присмотрела. Я разрушу Бастилию его кредитки. Он пожалеет, что есть такая страна – Франция.

@20

ОНА: Во вторник она оставалась в здании Президиума до позднего вечера. Большинство сотрудников, подчиняясь распоряжению Карины, обычно исчезали уже в шестом часу. Она любила оставаться в здании одна, когда никто ей не мешал, не отвлекал разговорами.

Надевала наушники, слушала русские церковные песнопения и все гладила, гладила, гладила свои камни. К этим распевам ей привила любовь бабушка Сесилия. Часто, когда она лепила вареники, включала запись хора, подпевала ему и плакала.

Карина сквозь пальцы смотрела на ее «ночевки» в Президиуме, или, может, притворялась, что ничего не знает. Иногда ее одиночество нарушал герр Максимилиан. Он вставал рядом, присматривался, как она гладит камни, и, кивая головой, как умел, пытался донести свое восхищение на родном для нее языке: «Отшен красифф».

Пришел он и в тот вторник. Традиционно посочувствовал, что ей приходится столько вкалывать, да еще по ночам, покачал головой и попросил, чтобы она закрыла за собой дверь, когда будет уходить. Она ценила то, что, несмотря на предписание гнать всех вечером из здания Президиума, герр Максимилиан не делал этого. Время от времени она выражала ему за это благодарность то бутылкой польской водки, то кабаносами[38], купленными в польском магазинчике.

В Президиуме, в небольшой комнатке рядом с туалетом, была своя кухня. Надя заварила себе чай, закурила и отправилась с кружкой обратно на рабочее место. Под одной из дверей увидела полоску света, постучалась, а когда никто не ответил, открыла дверь и вошла в комнату. На коленях над картиной стояла Анника с лупой в руках. На звук открывающейся двери она повернула голову и неожиданно для Нади рявкнула:

– С сигаретой! Твою мать! Вон, немедленно!

Надя выбежала. Совсем забыла, что реставраторы – это как бы совершенно другие люди, не как все. Через несколько минут к ней вышла Анника и сказала:

– Прости, ничего личного, но ты могла задымить мне фокус. Камень, может, и любит дым, иногда даже требует его. А вот краска дыма не выносит.

Они закурили. Анника рассказывала о структуре краски и о том, что с ней происходит со временем. Краска держится долго, но через некоторое время, если на нее нажать и соскрести защитные оксиды с поверхности, она становится беззащитной, как открытая рана. Такой ране все вредит. Дым тоже. Необходимо сначала, образно говоря, «перевязать» рану.

По дороге в отель они заглянули в небольшой винный погребок недалеко от почты. Анника хотела, чтобы с ней говорили по-немецки.

– Потому что этот язык я знаю пока недостаточно хорошо, – сказала она со смехом.

Анника родилась в Таллине, но большую часть жизни провела за пределами Эстонии. Ее отец был дипломатом, так что каждые три-четыре года они переезжали с места на место. Она дольше всех жила в Брюсселе. Кроме эстонского, она знает в совершенстве русский, английский и французский. Хуже всего немецкий. В Таллине изучала реставрацию памятников. В течение полугода по стипендии Erasmus она была студенткой университета в Торуни, где очень многому научилась. Возможно, самому главному в профессии.

Для работы на проекте «Президиум» Аннику отобрал Алекс. Фирма Карины и Алекса реставрировала Старый город в Таллине. Однажды они позвонили ей. У нее было очень хорошее резюме, в котором, в частности, отмечалось ее знание языков. Когда подходил к концу проект в Таллине, Карина рассказала ей о Мюнхене. Та сразу же согласилась.

Тогда в Таллине ей очень нужна была эта работа, и дело было не только в деньгах. Скорее, для того, чтобы постоянно иметь перед своими глазами задачи, цели, обязанности, сроки, план дня. Она тогда выкарабкивалась из депрессии после возвращения из Сан-Франциско. Там работал ее отец. Однажды нашла в сети информацию, что ищут модераторов контента на Фейсбуке. Тогда прокатилась большая волна против Фейсбука, Ютуба и других за наличие контента с порнографией, расизмом, насилием, терроризмом, ненавистью. Чашу терпения переполнил скандал с «манипуляцией президентской кампанией Трампа российскими троллями». Тогда для контроля над контентом наняли легионы работников.

Она пошла на эту работу отчасти от скуки, отчасти из любопытства, но, прежде всего, для того, чтобы подальше убежать из дома, где каждый день шла война между ее родителями, начавшаяся сразу после того, как мать узнала, кстати, из Фейсбука, что у отца роман с девушкой, которую наняли для уборки в их доме в Саусалито. Девушка на год моложе Анники.

Для работы с контентом Фейсбука ее наняло не предприятие Цукерберга, а аутсорсинговая компания «СкводРан». С дюжиной таких же, как она, ей приходилось сидеть в тесном боксе небольшого офиса. Подписывая контракт, она не обратила внимания на предостережение, что добровольно соглашается на связанные с такой работой риски.

– Уже после первых двух дней я поняла, о чем шла речь в той оговорке, – рассказала Анника. – Каждый день я просматривала до восьми тысяч записей. В течение первой недели передо мной прошли фотографии с зоофилией, ролик с антисемитским выступлением, демонстрирующий отрезание циркулярной пилой головы молодому еврею, видео, на котором голос взрослого мужчины за кадром заставляет заниматься сексом мальчика и девочку, фотографии, на которых люди зверски убивают собак, давя их головы колесами своих автомобилей, отчет о судьбе кошки, засунутой в микроволновку. После первой недели я ушла. Ночью мне снились кошмары, я просыпалась с плачем, слышала голоса, боялась, что это начало шизофрении. Худшая работа в мире – это отслеживание контента, чтобы людей на Фейсбуке не затопил тот океан зла, который выплеснулся на меня всего за одну неделю работы там. Но не за всем можно углядеть. Это просто физически невозможно. Всего за сутки на Ютуб появятся видео, на полный просмотр которых нужно будет потратить шестьдесят пять лет.

Она быстро допила вино и продолжила:

– Так медленно, но верно я впадала в депрессию. Вначале не могла есть, а потом не хотела, родители были заняты своими битвами и ничего не заметили. У меня испортились отношения с парнем, который, надо отдать ему должное, и так долго продержался со мной, вечно грустной истеричкой, не позволявшей прикоснуться к себе. Когда родители развелись, я вернулась с матерью в Таллин. Начала принимать таблетки. Потом попала в клинику из-за анорексии. Лечилась, но на самом деле мне помогла работа. В некотором смысле, именно Карина и Алекс вытащили меня из той черной дыры… Ладно, сеанс саморазоблачения закончен, пошли отсюда. А то вон бармен стоит за стойкой с закрытыми глазами. У меня такое чувство, что он спит стоя.

После возвращения из винного погребка Надя думала о его величестве случае, который может резко изменить судьбу человека. Рассказанное Анникой совершенно не совпадало с тем, как ее воспринимала Надя. Впрочем, это вполне соотносилось с противоречивостью всего ее образа. С одной стороны, Анника была молчаливой, скрытной. Но с другой стороны, мало кто так часто улыбался, как она, излучавшая какой-то свой особый молчаливый оптимизм. Действительно, неразговорчивая, но зато какой слушатель! Если что-то у кого-то не шло, кому-то делалось грустно, всегда можно было «исповедоваться» у Анники. Но вот чтобы Анника сама шла к кому-то на исповедь… Наде было о чем подумать: почему именно сегодня Анника решила рассказать свою историю и почему именно ей.