Януш Вишневский – Одиночество в сети. Возвращение к началу (страница 56)
– Папа, если яичницу с помидорами ты любишь горячую, то у тебя есть пять минут, потому что я начинаю жарить, – сказал он, улыбаясь. – Я оставил тебе кофе на ночном столике, – добавил он, выходя из спальни.
Он уже не помнил, когда они в последний раз завтракали вместе. А вдвоем так, наверное, никогда. Прежде чем он начал проводить выходные у Нади, воскресные завтраки были своего рода ритуалом в их доме. Мать очень заботилась о том, чтобы воскресное утро начиналось семейным завтраком и беседой. Он тоже старался так возвращаться с субботних вечеринок, чтобы успеть на завтрак.
Отец позвонил в компанию и попросил отменить все утренние встречи. Мужчины соблюли семейную традицию: за завтраком отец расспрашивал его о Наде – чем она сейчас занимается, где остановилась, как себя чувствует, когда возвращается. Оказалось, что здание Президиума в Мюнхене было ему знакомо. Потом вспоминали монастырь и настоятельницу Агнешку. На момент Якуб отвлекся от беседы и достал телефон.
– Мама улетает через полчаса. На чем это мы остановились?
Он остался в доме до позднего вечера, отвечал на письма, собрал кое-что из одежды, которую задумал перевезти в Надин дом. Впервые за два месяца навел порядок в своей комнате, на что у него ушло более часа. В какое-то мгновение ему даже захотелось сфотографировать помещение, приведенное в идеальный порядок, и послать эту фотографию маме, которая бесконечное количество раз просила его, чтобы он «обуздал этот хаос, напоминающий нору силлогомана[30]». Но в итоге не сделал этого, почувствовав себя в этом помещении как-то странно и неуютно и предвидя, что его больше, чем немцы, сдвинутая на чистоте мама сможет использовать это фото как укор – «ведь можешь, когда захочешь, вот так надо и всегда».
Навел порядок на столе вокруг монитора, после чего начал сортировать лежавшие там книги, документы, блокноты, журналы и газеты. В самом низу, под кипой бумаг он увидел знакомую обложку. Как книга попала туда, объяснить не мог. Ведь не был же он в ту ночь настолько пьян, чтобы не помнить, что происходило, когда с балкона вернулся в свою комнату. И уж наверняка не стал бы он запихивать книгу под низ этой груды бумаг, если мог просто положить ее сверху.
Он вернулся на кухню, сел с чашкой кофе и начал читать. Внешне книжка выглядела точно так же, как и сотни других из продаваемого на уличных развалах букинистического барахла, которое сносят продавцам, когда чистят квартиры от хлама. Читаная-перечитанная, далеко не первой свежести, много страниц в ней имели пометки на полях. Он узнал почерк Нади. Много подчеркиваний карандашом или желтым фломастером. Некоторые страницы были заляпаны краской – неужели даже на работе с ней не расставалась?
Отхлебнул кофе. Начал читать.
@16
ОНА: Первая неделя в здании Президиума была очень напряженной. Начинали в восемь утра. В полдень у них был часовой перерыв на обед. Одни возвращались в отель, другие с бутербродами и термосами сидели на скамейках или газонах, кто-то шел в ближайшие бары или рестораны. Работу заканчивали в разное время. Здесь Карина давала людям полную свободу, однако запретила работать больше тридцати девяти часов в неделю, потому что этого требовал договор с немецкими профсоюзами. А еще была просьба не находиться на территории Президиума после девяти вечера. Ни в коем случае им нельзя было работать в воскресенье, а если была необходимость выйти в субботу, то только по специальному разрешению от Карины и Алекса.
Первые три дня она работала «на камнях» примерно до трех. Потом возвращалась в комнату и расписывала калькуляции. Карина уверяла, что эти расчеты гораздо важнее для проекта, чем работа с камнем, и убеждала ее появляться в Президиуме только для измерения и составления документации. Надя не хотела соглашаться с этим, потому что думала, что сойдет с ума, сидя все время над таблицами.
Обедала она, как правило, с коллегами, то в тайском, то в турецком ресторане. Оба находились в узких боковых улочках рядом с отелем. Во вторник оказалась вдвоем с Лукашем. Тогда за обедом он рассказал ей, что в пятницу в одном из мюнхенских институтов Макса Планка с докладом появится, как он сказал, «хипстер современной генетики, некий доктор Джозайя Зайнер, который сделал модным редактирование генов и называет себя биохакером». Она понимала каждое слово в этом предложении, однако общий смысл от нее ускользал. Забыв о еде, Лукаш начал взволнованно объяснять ей:
– Предположим, что у тебя слишком маленькая или недостаточно упругая грудь, – говорил он, строя ей глазки. – Конечно, чисто теоретически, потому что я знаю, что это не так. Но предположим, ладно?
Улыбаясь, она молча кивнула. Этот его флирт, обращающийся к их первой встрече, хотя часто появлялся в их беседах, не казался ей назойливым. Он относился к ней всегда с огромным уважением и не позволял себе нарушать ту дистанцию в отношениях, которую она установила. Он часто отпускал комплименты ее внешности, но делал это мягко и без какого-либо подтекста.
– Рост гладких мышц, – говорил он, – регулируется белком, миостатином, он отвечает также за ограничение развития мышц. Им управляют гены. Если отключить действие этого конкретного гена, мышечная масса начнет расти интенсивнее. Понятно?
– Пока что все понятно, – ответила она, улыбаясь.
– Это хорошо. Два года назад был проведен эксперимент на биглях, этих милых длинноухих собаках с постоянно улыбающимися мордочками. Геном эмбриона нескольких биглей был отредактирован специальным методом, который называется CRISPR, и из этих эмбрионов появились собаки с гораздо более крепкими мышцами. А теперь возвращаемся к нашему лектору. Так вот, этот гораздо более молодой и красивый по сравнению со мной человек, доктор кафедры молекулярной биофизики из Мичиганского университета, бывший сотрудник НАСА, всегда хотел иметь более сильные мышцы. Методом CRISPR он отредактировал копию своей ДНК и вколол ее себе, чтобы отключить ген, вырабатывающий белок, из-за которого у него не было таких мышц, какие он всегда хотел иметь. Как он признался в интервью, он не стал Шварценеггером, но мышечная масса у него выросла.
– Удивительно! – воскликнула она. – И что это за… Криспер или как его там? – спросила она.
– CRISPR – это аббревиатура длинного английского названия. По сути, это простой метод генной инженерии. Он подробно расскажет об этом во время лекции. Ты пойдешь со мной? – тихо спросил Лукаш.
– Когда это? – спросила она, доставая мобильник.
– В пятницу, наш выходной день, в четыре.
– Если в пятницу, пойду. Должна же я сходить куда-нибудь, чтобы убедиться, что все еще есть жизнь за пределами трассы «отель, Президиум и этот ресторан». Где это будет?
– В Институте генетики Фонда имени Макса Планка.
– Где?!
– В Институте генетики Фонда имени Макса Планка. А что тут такого? Известный институт геномики, – удивлялся он. – Я пришлю тебе адрес и маршрут. Это недалеко.
Она молча допивала чай, а перед тем, как покинуть заведение, тихо сказала:
– Не нужно ничего присылать. Я знаю, где это.
Вечером она открыла книгу и нашла этот отрывок.
Она нанесла лак на ногти, заплетала косу, обвязала ее широким атласным бантом. Надела темно-синий пиджак, серые брюки и шелковую белую блузку. Хотя бы на несколько часов она избавится от штанов десантника, кроссовок и толстовок. Почувствует себя если не торжественно, то хотя бы в какой-то мере женственно.
Перед зданием института она появилась за час до начала лекции. Поставила велосипед на парковке, после чего вошла в просторный холл. Перед длинной стойкой регистрации, на черной гранитной стене висела большая доска, а на ней – фотографии с именами, фамилиями, учеными званиями и степенями и какими-то странными аббревиатурами. Внимательно читала список. Было много польских имен. Никого по имени Якуб или Джейкоб она не нашла. Вдруг читает: «Фр. Кристиана Е. Йохум». Она помнила это имя.
У нее за спиной раздался мужской голос:
– Могу ли я чем-нибудь вам помочь?
Испуганная, она обернулась. Молодой парень с наушниками, свисавшими с шеи, улыбался ей.
– А фрау Кристиана… – начала было она.
Он не дал ей закончить, радостно встрепенулся и подошел поближе:
– Ах, это вы. Ну наконец-то. А то госпожа Йохум уже начала волноваться. Она ждет вас. Я позвоню ей прямо сейчас.
Надя хотела объяснить, что она здесь как бы случайно, что ей интересно, давно ли Кристиана Йохум работает здесь, что не нужно никому звонить. Парень говорил по телефону, не слушая ее. Затем он улыбнулся ей, указал рукой на ряд кожаных кресел, надел наушники и посмотрел на экран компьютера под стойкой регистрации.
Первым ее порывом было сбежать. И этот парень, занятый своим компьютером, даже не заметил бы. Потом она отказалась от этой идеи. Подумала, что терять – максимум посмеются над ней. В худшем случае, возможно, услышит, что она идиотка и что должна сейчас же отсюда убраться.
Послышался стук каблучков по мраморным плитам. Парень поднялся со стула и жестом указал на Надю. К ним подошла стройная блондинка в очках и с папкой в руках. Села на соседнее кресло и, улыбнувшись, спросила: