Януш Вишневский – Одиночество в сети. Возвращение к началу (страница 29)

Ну, иногда ссорились, не без этого, но это все были споры по мелочам. Он знал много семей, в которых бывало и хуже. Его отец нашел женщину умную, понимающую, терпеливую, в высшей степени покладистую и красивую. Его мать вышла замуж за симпатичного, ответственного, находчивого, трудолюбивого, умного мужчину. Сколько он помнил себя, родители уважали друг друга и друг о друге заботились. Но при этом не было в их отношениях близости, нежности, не говоря уже о страсти. Он никогда не видел, чтобы на прогулках они держались за руки, у них не было принято целоваться при встрече, сидеть в обнимку перед телевизором, он не видел, чтобы отец где-нибудь еще, кроме как на вокзале или в аэропорту, обнял мать. Он никогда не был свидетелем их интима. Более того, они не прикасались друг к другу. Во всяком случае, в его присутствии.

Он же любил обоих одинаково, хотя каждого по-своему. У него были нормальные родители, и он всегда мог на них рассчитывать. От мамы, когда это было нужно, он получал порцию нежности, с отцом за последние года два-три сдружился настолько, что они разговаривали и работали вместе. Отец рассказывал ему о работе, а он ему – об учебе и своих проектах. Старик интересовался его жизнью, но при этом не вмешивался: слушал сына и не пытался «наставлять на путь истинный», как бывало раньше. В лучшем случае консультировал и подсказывал такие решения, которые Якубу никогда бы не пришли в голову. Он знал, что не похож на отца, часто они расходились во взглядах, но эти различия, которые когда-то были причиной войн, теперь ему не мешали. То, что он когда-то отрицал, со временем потеряло значение. Видимо, что-то похожее происходило и с отцом. За последние годы не раз бывало, что он первым делал шаг навстречу, умел признать свою неправоту. Когда-то это было немыслимо.

Кроме того, Якуб понял, что те моменты, которые так его раздражали в отце, изменить не удастся. И он решил поступить в соответствии с девизом разработчиков Майкрософт – „it’s not a bug, it’s a feature” – решив, что это не дефект, просто особенность характера. Мать отличалась гиперзаботливостью, но и отец тоже заботился о нем. Просто делал это по-другому. На свой манер. Например, узнав, что Якуб рыскает по букинистическим магазинам в поисках книг по истории информатики, он не только сам стал привозить их из своих поездок по Европе, но и приказал сотрудникам, выезжавшим в командировку, искать их у букинистов Лондона, Эдинбурга, Дублина, Копенгагена и Таллина, благодаря чему смог собрать настоящие сокровища. Он также пополнял счет его телефона, когда баланс счета Якуба опасно приближался к нулю. Он мог отправиться в небольшой рыбный магазин в конце города, чтобы купить его любимую каталонскую пасту из копченой скумбрии. Поставить на полке в ванной комнате флакон с одеколоном, когда замечал, что старый уже кончился. Это была другая забота, чем у матери, но все равно трогательная. А больше всего Якуба растрогало, когда он случайно обнаружил у отца в портмоне свою фотографию. Причем, не какую-то детскую, а его теперешнего!

А так в целом семья как семья, к браку родителей он специально не присматривался: ну, не держатся за руки, не обнимаются и не целуются, так ведь не они же одни, сколько таких семей. Только с тех пор, как познакомился с Надей, он начал об этом размышлять, а размышляя, заметил некоторые закономерности, или, скорее, аномалии. Его отец всегда, даже, когда они пикировались с мамой, – обращался к ней ласково и нежно: Агнися, Агуся, Нюся, Агулька. Очень редко: Агнешка. Может, только когда приходил почтальон или курьер с посылкой для мамы, и тогда он слышал официальное и холодное: «Агнешка, это к тебе, будь добра, распишись тут у пана».

Его мать называла отца Иоахимом – именно так, как это было написано в свидетельстве о рождении, всегда официально. Никаким Химчиком или Иоахимчиком. Даже ее подругам, тете Ане и тете Урсуле, порой случалось назвать отца Ахисем, но те, должно быть, были в сильном подпитии и напрочь забывали, что они его на дух не переносят. Он не помнил, всегда ли так было – например, когда он был ребенком – но ласковое отцовское «Агнися» рядом с холодным материнским «Иоахимом» он воспринимал как раздражающий диссонанс. Причем, в общении с людьми из своего окружения мать охотно прибегала к уменьшительно-ласкательным формам имен: Аня была у нее Анечкой, Урсула – Уленькой. Даже когда она разговаривала по телефону с коллегами из компании, он часто слышал, например, «Анджейка» вместо официального «Анджей».

Отцу часто приходилось выезжать по работе, но отъезды он воспринимал без энтузиазма. Он был домоседом, ненавидел отели и аэропорты, панически боялся летать, его утомляло долгое вождение автомобиля. Говорил, что вне дома ему не нравится даже яичница, которую в принципе нельзя испортить. Где бы он ни был, он сразу же по прибытии звонил маме, сообщал, что добрался благополучно, рассказывал, как дела. Если поездка была долгой, звонил каждый день. Когда в январе летал во Вьетнам, звонил каждый вечер. Просто чтобы спросить, как у них дела, все ли дома в порядке.

Маме тоже случалось ездить в командировки, но в последнее время реже. В отличие от отца, она очень сожалела об этом, потому что любила путешествовать. С тех пор, как она стала руководителем отдела продаж, она была больше нужна на месте, в конторе. Сейчас только два раза в квартал она вырывалась в берлинский штаб компании. Все остальное делала через видеоконференцию. Чаще всего летала в Берлин и Амстердам, хотя после того, как крупный пакет акций ее компании купили американцы, было несколько поездок в Филадельфию. Конечно, она также сообщала им о том, что благополучно прибыла на место, но делала это с помощью эсэмэсок, а если звонила, то только для того, чтобы сказать, что скучает и беспокоится, что Якуб без нее голодает. Про отца вопросов никогда не было. И поскольку отец каждый день спрашивал его, как мама, все ли у нее в порядке, было ясно, что мама ему не звонила.

Обо всем этом он думал сегодня, не в силах заснуть. Почему мама так холодна? Откуда эта ее отстраненность? В чем провинился отец? А если ни в чем, то почему соглашается на такое к себе отношение?

Он встал и распахнул окно. На полу нашел трусы, а в шкафу – чистую футболку. Входя в гостиную, воскликнул:

– Мама, пожалуйста, убавь музыку, иначе соседи прибегут… с ножами и топорами!

Однако в комнате никого не было. На балконе тоже. Внезапный порыв ветра затянул шторку в проем и захлопнул дверь с треском. Ванная была открыта. Он услышал работающий душ и больше никаких звуков. Остановился в нерешительности – как-то не комильфо заглядывать. Не помнит, чтобы когда-нибудь видел мать голой. Кроме того, не хотел ее пугать. Странно, что не закрыла дверь. Он вернулся в гостиную и выключил проигрыватель.

Вскоре появился отец, с которого стекала вода. Совершенно голый. Заметил Якуба, испугался и, поспешно обвив полотенце вокруг бедер, воскликнул:

– Куба? А ты что здесь делаешь? Ты же должен быть у Витека! Ведь завтра этот твой TED. Вы должны были сегодня заниматься. У вас что-то изменилось?

– Твою мать! – воскликнул Якуб и как ошпаренный бросился в свою комнату.

Снял рюкзак с вешалки, встряхнул все вещи на кровать и нашел телефон. Куча пропущенных звонков от Витольда. Что изменилось, что изменилось, да ничего не изменилось! Они действительно собирались сегодня с полудня готовиться к презентации. Витольд нашел ключ от зала в центре культуры, получившем лицензию на проведение презентаций TED. Они должны были отрепетировать на месте, с микрофоном и со светом, на сцене, где завтра должна пройти презентация. Но самое главное – с точным хронометражем. У презентаций TED есть одна неприятная особенность – они слишком короткие. И вторая неприятная особенность – временных рамок необходимо строго придерживаться, иначе, считай, что ты проиграл. На выступление дается ровно двенадцать минут. Если кто-то не укладывается, ему выключают микрофон и просят покинуть сцену. За двенадцать минут надо суметь объяснить, как работает квантовый компьютер, объяснить полным профанам, причем так преподнести, чтобы после презентации у них в голове что-то засветилось. Они договорились с Витом, что будут тренироваться до тех пор, пока не уложатся во времени, включая приветствия и благодарности.

Как он мог забыть об этом! Так бывает с самыми важными делами, о которых мы знаем – ну этого-то мы точно не забудем, это у нас на первом месте – вот и не записал ни в телефоне, ни в «Гугл-Календаре». Помнил, железно помнил, что презентация назначена на среду, но почему-то – и здесь уже мозг подкидывает новую тайну – был убежден, что эта среда через неделю, а не завтра. А вообще-то возможность выступить с презентацией TED – это своего рода награда, а в его случае – исполнение мечты. Они ничего за это не платят и сами выбирают гостей, и Якуба они выбрали среди двадцати претендентов. Кроме того, они транслируют это в Ютуб по каналу, у которого какое-то невероятное количество просмотров. Надя буквально летала от гордости, когда он ей сказал об этом.

Позвонил Витольду и смиренно выслушал весь поток абсолютно недвузначной брани. Когда поток иссяк, он узнал, что репетиция в зале культурного центра «накрылась медным тазом», что за него стыдно не только мозгу друга, но и животу и поджелудочной железе, но что, если Якуб купит по дороге хорошее вино и привезет травки, они смогут порепетировать у Марики, в жарких объятиях которой Витольд находится в настоящее время, и что на все про все у Якуба полтора часа, потому что в пять у них с Марикой начинается культурная программа в городе.